Крису было плевать. Почти с самого начала свалки он оказался где-то с краю — и сразу поспешил присоединиться к большинству, стремящемуся как можно дальше убраться от побоища. У стены драка превратилась в давку — и души окатывали струями теплой воды квадратные метры нагой преимущественно женской плоти. Крис обнимал всех подряд и вскоре наткнулся на ответную улыбку. Женщина оказалась низенькая и темноволосая. До сих пор ему как назло попадались здоровенные блондинки. Брюнеточка хихикала, пока Крис взваливал ее на плечо и волок к большому пустынному бараку. Там он бросил ее на верхнюю койку. Вскоре они уже трахались от души.
А потом вышло дьявольски несправедливо — Крис чувствовал, что мог бы трахаться сутки напролет, не случись проходить мимо этой злобной служительнице. Она заявила, что им сейчас следует быть не то в экзаменационной, не то в промывательной, не то еще в какой-то вонючей дыре. Она даже слушать не стала, когда Крис попытался объяснить, что ей самой следует сидеть на попе ровно и ждать Второго Пришествия. Она же все равно ждала рядом, чем окончательно вывела Криса из себя. Поставив ногу на грудь своей подружке, которая при этом издала забавное бульканье, он хотел было отвесить этой крысе в униформе славную плюху. А крыса просто-напросто отступила на пару шагов, вытащила пистолет, аккуратно прицелилась и пристрелила его.
Крис очнулся в луже блевотины вперемешку с кровью. «Интересно, что дальше?» — спросил он себя и тут же понял, что этого ему и знать не хочется. На подбородке у него успела вырасти трехдневная щетина, полная запекшейся крови. Он почти ничего не помнил и чувствовал — это единственное, чему он должен от души радоваться.
Санитары желали знать, будет ли он впредь вести себя как следует, и Крис заверил, что будет.
Та самая женщина, которая его пристрелила, помогла ему отмыться и почиститься. Похоже, ей очень хотелось описать Крису все его детали пребывания в тюрьме и все, что этому предшествовало, но он замкнулся в себе и ничего не слушал. Ему вернули личные вещи и доставили к чему-то вроде лифта. Когда дверцы за ним закрылись, он увидел, что кабина просто висит в желтой жидкости, которая движется по колоссальной трубе. Отметив, впрочем, эти детали, он вообще перестал думать.
Путь занял почти час — и все это время Крис ни о чем не думал. Появился он под ошеломляюще выгнутым небом Геи, встал на ужасающе выгнутую землю — и огляделся, не способный ни удивляться, ни устрашаться. Даже если бы ему хотелось говорить, дара речи он почти лишился. Над головой у него медленно проплыл километровый дирижабль. Крис тупо на него посмотрел и почему-то вспомнил о почтовых голубях. Он ждал.
Наца страшно хандрила. На предплечье у Робин появились две новых отметины, демонстрирующих крутой нрав ее демона. Анаконды вообще не слишком хорошо реагируют на мытье и тычки. События последних двух дней ужаснули Нацу — и единственной мишенью для нее была Робин. А ведь за все время, что они провели вместе, Робин получила от Нацы всего три укуса.
Робин и самой было немногим лучше. Многое из того, о чем ее предупреждали, оказалось чистой правдой. Да и жара стояла страшная.
Температура составляла аж тридцать пять градусов. Робин удостоверилась в этом поразительном факте, объявленном гидом, встретившим их группу на поверхности, когда раздобыла термометр и недоверчиво на него уставилась. Девушке казалось, что дико таким образом управлять окружающей средой, но все остальные только пожимали плечами.
Робин страшно хотелось сбросить с себя одежду. Она боролась с этим стремлением сколько могла, а потом решила, что вполне безопасно не повиноваться требованию матери — тем более, что Констанция, как выяснилось, была неправа в стольких вещах! Многие люди на пыльных улицах Титанополя ходили голыми — так чего ради Робин ходить одетой? Она нашла компромисс и прикрыла пах, что должно было служить сигналом о ее сопротивлении любой попытке изнасилования. Хотя этого она уже ни в малейшей степени не боялась.
Первый же пенис, который попался ей на глаза в общем душе карантина, вызвал у нее смех и одновременно — весьма кислый вид у его обладателя. Все остальное оказалось столь же смехотворным. Робин представить себе не могла, что такая фитюлька способна причинить ей хоть малейший вред, но все же решила воздержаться от суждений, пока своими глазами не увидит, как мужчина насилует женщину.
Но в первую ночь никакого изнасилования не случилось, хотя Робин не смыкала глаз, готовая дать достойный отпор любому. Во вторую же ночь двое мужчин в углу барака изнасиловали двух женщин. Все койки вокруг двух парочек пустовали, так что Робин села неподалеку и стала наблюдать. Уморительные висюльки раздулись больше, чем она могла ожидать, но все-таки уж и не настолько. Женщины, как будто, никакой боли не испытывали. Никто не терял сознания, никого не швыряли лицом вниз. Напротив — одна даже сидела верхом на своем насильнике.
