— Нет, я серьезен. — И чуть-чуть обижен, признался он самому себе. Надо, в конце концов, перестать извиняться за свою неполноценность — или потерять всякое самоуважение. — Ведь я никогда не знаю, когда у меня бывает то, что доктора зовут «эпизодами». Для меня мое поведение всегда кажется предельно разумным.
Лицо Габи выражало сочувствие.
— Это, должно быть, ужасно. В смысле, что… — Тут она посмотрела на небо и присвистнула. — Ну ты, Габи, заткни-ка свою пасть. — Потом она снова взглянула на Криса. — Думай что хочешь, но я не затем явилась, чтобы пудрить тебе мозги. Можно начать сначала?
— Привет! Как здорово, что ты сюда подсела.
— Нам надо бы чаще бывать вместе! — Габи лучилась ответной улыбкой. — Мне надо сказать тебе кое-что, а потом бежать дальше. — Похоже, она по-прежнему чувствовала неловкость, так как, заявив об этом, некоторое время молчала. Внимательно разглядывала свои ладони, руки, ноги, лодку. Смотрела на все — кроме Криса.
— Я хочу извиниться за то безобразие на пристани, — сказала она.
— Извиниться? Передо мной?
— Конечно, извинения в первую очередь нужны не тебе. Но пока Робин не остынет, с ней я вообще говорить не смогу. А потом буду ползать на брюхе. Сделаю все, что угодно, — только бы загладить свою вину и стереть память о произошедшем. Потому что, знаешь, — она права. И ничем такого обращения не заслужила.
— Мне тоже так показалось.
На лице у Габи появилась гримаса боли и стыда, но все же она сумела посмотреть Крису в глаза.
— Верно. И в более широком смысле, никто из вас такого обращения не заслужил. Мы все здесь вместе, и вы вправе ожидать от меня лучшего поведения. Я хочу заверить тебя, что в будущем так и будет.
— Принято. Считаем, что все забыто. — Крис потянулся и погладил Габи по руке. Когда она не отстранилась, он подумал, что, быть может, настало время слегка углубиться в проблему. Но уж очень непросто было начать.
— Я тут подумал… — Она подняла брови и выжидающе уставилась на Криса. — Но, если говорить честно, чего нам ждать от Сирокко? Робин не единственная, на кого Фея произвела сильное впечатление.
Габи кивнула и обеими руками пригладила короткие волосы.
— Честно говоря, об этом я и хотела поговорить. Важно, чтобы ты понял: все вы видели только одну ее сторону. Есть и другие. Других, на самом деле, куда больше.
Крис молчал.
— Ну так вот. Чего вам ожидать? Если честно, то в ближайшие несколько дней мало чего. Робин говорила правду насчет того, что у Сирокко полбагажа — всевозможное спиртное. Несколько минут назад я почти все выбросила в реку. У меня ушло трое суток, чтобы привести ее в порядок для Карнавала, а когда все кончилось, она опять завернулась на колесо. Когда она проснется, то снова захочет выпить, и я чуть-чуть ей налью. Иначе ей будет очень плохо. После этого буду держать только самую чуточку, на крайний случай, в седельном вьюке Псалтериона.
Тут Габи подалась вперед и серьезно посмотрела на Криса.
— Знаю, в это трудно поверить, но через несколько дней, когда она оклемается и отойдет от воспоминаний о Карнавале, она будет в полном порядке. Повторяю — вы видели худшую ее сторону. А когда Рокки вернет себе прежнюю формы, ты увидишь, что у нее больше воли и мужества, чем у вас всех, вместе взятых. Больше такта и сострадания, и… впрочем, я не понимаю, зачем я об этом говорю. Вы либо сами в этом убедитесь, либо будете думать, что она горькая пьяница.
— Мне хотелось бы судить непредвзято, — заметил Крис.
Габи пристально вглядывалась в его лицо. Этот взгляд был Крису уже знаком. Он чувствовал его на себе — словно женщина желала высмотреть в его душе что-то потаенное. Крису это не понравилось. У него было ощущение, что Габи видит то, о чем он сам даже не догадывается.
— Думаю, так и будет, — наконец сказала она.
Последовала еще минута молчания. Крис чувствовал, что Габи хочет сказать что-то еще, и снова ее подстегнул.
— Я не понял насчет Карнавала, — сказал он. — Ты сказала «отойдет от воспоминаний о Карнавале». А почему это так важно?
Габи уперлась локтями в колени и сплела пальцы.
— Что ты видел на Карнавале? — Она не стала ждать ответа. — Пение, пляски и пиршество, множество ярких красок, цветов, вкусной еды. Туристы пришли бы от Карнавала в восторг, но титаниды их туда не пускают. А причина в том, что это очень серьезное дело.
— Это я понимаю. И знаю, зачем он устраивается.
— Тебе так только кажется. Уверяю тебя, ты понимаешь только первичную причину. Это эффективный метод контроля за рождаемостью, который, как известно, никому не нравится — ни людям, ни титанидам, когда он на них нацелен. Он годится только для всяких дрянных народцев. — Она выразительно подняла брови, и Крис кивнул.
— Что ты думаешь насчет роли Феи на Карнавале? — спросила затем Габи.
Крис подумал.
— Похоже, она серьезно ко всему относится. Не знаю, какими средствами она пользуется, но явно изучает все предложения до единого.
Габи кивнула.
— Верно. Она знает о размножении титанид больше любой титаниды. Она старше любой из них. Ей уже семьдесят пять лет приходится отправляться на Карнавалы.
