И всего килооборот назад Рокки понял, что любит Валью. Это его удивило. Разумеется, как и любой другой разумной расе, причуды были свойственны и титанидам. Так что и Рокки подумывал об Эолийских Соло. Рокки считал едва ли не верхом неразумия, что единственный родитель Соло находил в себе достаточно эгоизма, чтобы возыметь желание произвести на свет генетическую копию самого себя без помощи какой-либо другой титаниды. Ребенок Эолийского Соло был, понятное дело, столь же невинен, что и любой другой… и все же раз он представлял собой точную копию матери, оставалось предположить, что и дитя Эолийского Соло унаследует материнский эгоизм.
Именно Эолийским Соло и была Валья.
Пара дошла до конца гряды. Оба приятно вспотели и самую малость устали. Валья потянулась к застежкам своей упряжи — ее примеру последовал и Рокки. Они отстегнули плуг, и Валья сделала несколько шагов вперед, после чего повернулась, высоко задрав хвост, и опять направилась к Рокки. Затем она ласково погладила его брюхо, дотянулась до складки, где скрывался нижний пенис, и тихонько ее сжала.
— Мне охота, — пропела она. — Не хочешь ли потрахаться?
— Звучит заманчиво, — пропел он и подобрался к ней сзади.
В действительности они гораздо больше сказали друг другу своими песнями. Впрочем, титанидские песни никогда в точности не переводились ни на английский, ни на любой другой земной язык. Фраза Вальи из четырех нот была выражена в земной тональности, так что «охота» и «потрахаться» почти соответствовали действительности. Но то, как Валья гарцевала, а это тоже составляло часть песни — причем ту ее часть, где имелось в виду, что Рокки покроет ее, а не наоборот. Ответ Рокки заключал в себе много больше простого одобрения. По сути, весь обмен репликами и последующими движениями был не большей формальностью, чем процесс одевания.
Итак, Валья развела задние ноги и чуть опустила круп. Легко пройдясь передними ногами по ее спине, Рокки оседлал ее и вошел. Он обнял сзади торс Вальи, а та потянулась назад и крепко обняла его передние ноги. Тогда Валья развернула голову, и они поцеловались, а затем радостно и бодро спаривались добрых две минуты, пока не достигли задних оргазмов — которые, по здравым неврологическим причинам, у титанид всегда наступают одновременно. Некоторое время Рокки отдыхал в этой позиции, крепко прижимаясь своими грудями к сильной спине Вальи, затем подался назад.
Валья спросила, не оказать ли и Рокки ту же услугу, но Рокки отказался — и вовсе не потому, что не хотел быть покрытым. Напротив, ему страшно этого хотелось. Просто на уме у него в тот момент были куда более серьезные материи.
Он погарцевал перед Вальей, высоко вскидывая передние ноги, а затем встал с ней лицом к лицу — в считанных дюймах. Улыбнувшись Рокки, Валья положила руку ему на плечи, но тут заметила его переднюю эрекцию.
— Простите, сэр, мы едва с вами знакомы, — пропела титанида в формальной тональности.
— О да, леди, мы знакомы недолго, — согласился Рокки. — Но любовь столь сильная, как моя, рождается порой мгновенно. Если прекрасная госпожа позволит, я предложил бы ей союз.
— Спойте же о нем.
— Трио. Мне быть задоматерью. Прошу прощения, если об этом не упоминал, но задоматерью мне еще быть не доводилось.
— Вы молоды.
— О, вы правы.
— Миксолидийское?
— Лидийское. И Змею быть задоотцом. Валья задумчиво потупила взгляд.
— Диезное? — пропела она.
— О да.
Они с Вальей произведут переднее сношение, результатом которого станет полуоплодотворенное яйцо: Рокки передоотец, Валья передомать. Яйцо это затем будет активировано Сирокко Джонс, заложено в матку Рокки и стимулировано Змеем: Рокки таким образом станет задоматерью, Змей — задоотцом.
Рокки видел, как Валья все обдумывает. Генетика была для титанид настолько же интуитивна, насколько легковесна она была для людей. Рокки знал, что ни малейшего изъяна Валья в его предложении не найдет, хотя тот факт, что Валья была задоматерью Змея, мог бы показаться человеку инцестуозным. Однако инцест становился для титанид генетической проблемой лишь в особых и ограниченных случаях, а морально вообще никакой проблемы не составлял.
— Брак всем хорош, — наконец пропела Валья. — Но некоторых раздумий он все же потребует.
— Как будет угодно госпоже.
— О дело вовсе не в вас, сударь, — начала было Валья, но тут же перешла в менее формальную тональность. — Черт возьми, Рокки. Похоже, и я начинаю в тебя влюбляться. Да, ты славный парнишка, но меня тревожат нынешние времена.
— Понимаю, Валья. Колесо нынче крутится скверно.
— Не знаю, стоит ли нам вводить детишек в подобный мир.
— Разве во времена твоей задоматери мы не воевали с ангелами?
Валья кивнула и утерла слезу.
— Да, знаю. И Змей будет в восторге. Ты уже с ним говорил?
— Ни одна живая душа еще не знает.
Не успели они поцеловаться, как из джунглей галопом выбежал Змей. Грязь так и летела у него из-под копыт, пока он скакал по вспаханному полю.
