Крис развел руками и посмотрел, как они легли на стол — большие, натруженные и бессильные.
— Не знаю, могу ли я. — Тут он вдруг понял, что готов заплакать. — Меня мучили… сомнения. — Он указал на свои уши, длинные и остроконечные, полускрытые пышными волосами. — Я просил этого и, кажется, получил. Теперь обратной дороги уже нет. Мы с Вальей… нет, Господи, не могу сейчас в это лезть. Даже начать не могу.
Закрыв лицо ладонями, Крис заплакал. Нет, невозможно — как же ей это объяснить?
Крис сам не знал, сколько он проплакал. Когда он поднял взгляд, Робин по-прежнему смотрела на него с любопытством. Она едва заметно улыбнулась, предлагая поддержку. Крис вытер глаза:
— Я чувствуют себя обманутым. У меня был Змей, и я страстно его люблю. Я люблю титанид. Однажды я сам таким стану.
— Когда?
— Я и сам не знаю. Процесс для меня загадочный. Все это продолжается уже долгое время и начинает становиться болезненным. Полагаю, процесс мог бы завершиться сейчас, и я навсегда застрял бы между человеком и титанидой. Понимаешь, Робин… ведь титаниды — не люди. Они и лучше, и хуже, они и похожи, и непохожи, но они не люди. Девяносто девять процентов меня хочет стать титанидой… чтобы не было так больно, как больно уже давно. Так что я могу понять Валью, а быть может — даже объяснить ей, почему я делал то, что делал. Но один навязчивый процент до смерти боится перестать быть человеком.
— Значит, это именно твое сердце рвется на части.
— По-моему, ты в точку попала.
— Адам — твоя связь с человечеством.
— Да. И я, между прочим, его отец — неважно, каким окольным путем это получилось.
Робин встала и снова подошла к стене. Крис взял свечу и последовал за ней. Свечу он поднял повыше, пока Робин нежно касалась чеканки по меди.
— Мне нравится, — сказала Робин.
— Спасибо.
— Сначала я не думала, что понравится, но с каждым разом нравится все больше. — Она аккуратно обвела очертания, проводя пальцем по собственному изображению. Потом повернулась к Крису.
— А почему ты нарисовал меня беременной?
— Не знаю. Просто интуитивно.
— И ты оставил… — Робин положила ладони на свой живот — туда, где раньше была чудовищная татуировка — отвратительная, вызывающая, полная отчаяния картинка, наколотая самой же Робин еще непомерно гордым ребенком. Источник смыл татуировку. Будто ее там никогда и не было.
— Тогда возьми его, — сказала Робин.
На мгновение Крис не мог понять, правильно ли он все расслышал.
— Спасибо, — сказал он затем.
— Похоже, ты не рассчитывал.
— Не рассчитывал. Почему же ты передумала?
Уголок ее рта выгнулся от удовольствия.
— Ты слишком многое забыл. Передумала я примерно через полсекунды после того, как ты попросил. Потом мне просто пришлось выслушать твои доводы, чтобы подыскать выход полегче.
Крис был в таком восторге, что подхватил ее на руки, будто ребенка, и поцеловал. Робин же со смехом притворилась, будто дает ему отпор.
Оба все еще хохотали, когда до них вдруг долетел отзвук крика. Отзвук этот пулей метнулся мимо сознания Криса — к чему-то столь основательному, как инстинкт. Гигант рванулся к дверям раньше, чем осознал, кто это кричит.
Рокки и Валья находились в двух километрах от «Смокинг-клуба» — на одном из ровных, открытых местечек по соседству — и тащили за собой плуг подобно тягловому скоту, каковым, безусловно, не являлись. Сравнение их, впрочем, не раздражало. Просто титанидский фермер шел впереди плуга, а не позади. Титаниды были неизменно честны. Они платили долги. Им даже в голову не приходило принять чье-то жилье или пищу — и не дать чего-то взамен. Титаниды также умели сочетать выплату долга с собственным интересом. Рокки и Валья любили навещать Клуб, любили оставаться у Криса в его причудливом гнезде и, разумеется, любили хорошо поесть. Благо в окрестностях существовали определенные ингредиенты, которые не процветали в джунглях Геи, зато в изобилии имелись здесь. Отсюда и работа с плугом. Самому Крису она была не по силам, зато на вспаханном поле можно было собрать лучший урожай, а значит — устроить более богатый стол. Все уравновешивалось в наилучшем виде.
Обработали они уже примерно два акра. Запах свежевспаханной почвы нравился Рокки. Приятно было прилагать усилия, чувствовать, как твои копыта погружаются в землю, слышать поскрипывание упряжи, видеть, как богатая бурая почва дымится от подгейского тепла. Приятно было тереться боками с Вальей. Желтый был любимый цвет Рокки, а Мадригалы были желтее желтого.
Познакомились они недавно. То есть о Валье Рокки знал едва ли не с рождения, когда она отправилась в тот жуткий поход с Капитаном — поход, прославленный в песнях и преданиях. Уже не один мириоборот Рокки был знаком со Змеем, сыном Вальи. Но саму Валью накоротке Рокки узнал лишь около семи килооборотов назад.
