Подумав об этом снова, Валья поняла, что и людям на Земле, должно быть, приходят в головы подобные мысли. «Мой поступок не будет благом, но добро перевесит зло. Жаль, что погибнут невинные…»
Валья неохотно отказалась от мысли об уничтожении Беллинзоны. Она вынуждена была продолжать то, чем титаниды занимались уже многие килообороты, сражаясь с раковой опухолью.
С этой мыслью Валья перешла из сонного времени в реальное и поняла, что уже закончила свой проект. Поднеся его к свету, она тщательно изучила полученный результат.
Уже не впервые она занималась подобными делами. Названия для них просто не существовало. Титаниды никогда не хоронили своих мертвецов. Они просто выбрасывали покойников в реку Офион и позволяли водам их унести. Никаких мемориалов они не строили.
Другой богини, кроме Геи, у титанид не было. Гею титаниды не любили, — впрочем, вера в нее и не была, собственно говоря, настоящей верой. Просто Гея была так же реальна, как воздух.
Титаниды не ждали жизни после смерти. Гея заверила их, что ничего похожего не существует, и у них не было повода сомневаться в ее словах. Так что не было у них и соответствующих ритуалов.
Но Валья знала, что у людей все по-другому. Она уже наблюдала похоронные обряды в Беллинзоне. Неизменно прагматичная, она не взялась бы утверждать, что подобные телодвижения полностью бессмысленны. И было у нее на руках тринадцать трупов, причем ни про один нельзя было утверждать, что его хозяин принадлежал к христианскому или иному земному культу. Так что же в этом случае оставалось мыслящему существу?
Ответом Вальи была резьба. Все изображения были разными — нечто вроде свободной ассоциации Вальиного неполного понимания человеческих тотемов. Один представлял собой крест и терновый венец. Еще были серп и молот, растущий месяц и звезда Давида. Было также изображение Микки Мауса, телевизора, настроенного на канал Си-би-эс, свастика, человеческая ладонь, пирамида, колокол и слово SONY. На самом верху располагался наиболее загадочный символ из всех, некогда начертанных на «Укротителе»: аббревиатура NASA.
Валья была довольна своей работой. Телевизионный экран был как раз вырезан на пирамиде. Это напомнило Валье другой символ, который в точности напоминал букву S, дважды перечеркнутую.
Пожав плечами, Валья воткнула в землю заостренный конец мемориальной доски. Затем левым передним копытом она стала втаптывать ее в землю, пока доска не оказалась надежно закреплена. Потом титанида стала копытом подпихивать черепа, пока они не сгруппировались возле памятника. Затем подняла глаза к небу. Это не помогло — ибо там была Гея, а к Гее обращаться не следовало. Тогда Валья оглядела лежащий вокруг мир, который так любила.
— Кто вы и кем бы вы ни были, — пропела она, — вы, может статься, захотите прижать эти заблудшие человеческие души к своей груди. Я не знаю про них ничего, кроме того, что один был очень молод. Остальные временно были зомби на службе у Лютера, злобной твари, переставшей быть человеком. Неважно, что они сделали за свою жизнь, начинали они невинными детьми, как и все мы, так что не будьте с ними очень строги. Ваша вина в том, что вы сделали их людьми, а это была неудачная идея. Если вы и вправду где-то есть и если вы меня слышите, вам должно быть очень за себя стыдно.
Валья не ожидала ответа — и не получила его.
Тогда она снова опустилась на колени, подобрала свои инструменты для резьбы по дереву и положила их в сумку. Затем еще раз пнула свое творение и окинула взглядом умиротворяющую сцену.
Дальше Валья уже собралась было направиться к Клубу, но тут увидела скачущего к ней по тропе Рокки и решила его дождаться. Подумав еще, она наконец пришла к выводу, что пора ей ответить на предложение, сделанное Рокки.
Присоединившись к Валье, Рокки, не говоря ни слова, взглянул на ее работу. Какое-то время он стоял в торжественном молчании, как обычно стоят на кладбищах люди, затем повернулся.
— Прошла тысяча оборотов, — пропел он.
Один килооборот, подумала Валья. Сорок два земных дня Крис и Адам уже пребывают пленниками в Преисподней.
— Я решила, — пропела она. — Я решила, что негоже в такое время вводить новую душу в мир.
Глаза Рокки опустились, затем он снова поднял их с проблеском надежды. Она улыбнулась ему и поцеловала в губы.
— Однако хороших времен не бывает никогда, так что сделать это вопреки всему — жест, который мне нравится. А идея сделать это в таком возрасте, без одобрения Геи, привлекает меня еще больше. И да будет его жизнь долгой и интересной.
— Люди, — пропел Рокки, — порой используют подобные слова как проклятия.
— Да, я знаю. Они также говорят «да сломаешь ты ногу», чтобы принести удачу. Я не верю ни в проклятия, ни в удачу. Оттого и не могу представить себе, как можно желать, чтобы жизнь была краткой и скучной.
— Люди безумны — это известно всем.
— Давай не будем о людях. Поговори со мной своим телом.
