— Слишком уж точная стрельба, — с сомнением заметил Менестрель.
— А Гея вообще большая мастерица. Как-то раз в 1908 году она уже попала в Землю — так, пристреливаясь. То яйцо приземлилось в Сибири. Визжач, который попал в Австралию, был запущен девятью годами раньше и появился так, будто залетел издалека — подобно астероиду. Уже на подлете им управляли. Но вся органическая материя сгорела на входе в атмосферу, так что никаких доказательств того, что он прилетел от Геи, и быть не могло.
Робин качала головой — но не от недоверия, а от изумления.
— Зачем ей это понадобилось?
Сирокко скривилась:
— «Зачем» для Геи сложный вопрос. Когда я писала про нее книгу, один из критиков долго разбирался с моим анализом Геи. Он просто не мог допустить, что столь могучее существо занимается такой ерундой. Если и есть причина, то можешь считать, что «забавы ради». Полагаю, она узнала о вашей группе. И решила, что будет милой шуточкой уронить вам на головы вашу же судьбу со скоростью 30 000 километров в час. А потом Гея продолжила интересоваться Ковеном. Через пол дюжины корпораций-посредников она завладела тем предприятием на Земле, где Ковен покупал сперму. Она взрастила вас невысокими и резкими… и разбросала тут и там скверные гены — так что рано или поздно одна из вас должна была явиться к ней за исцелением. Да, Робин, Гея славно с тобой позабавилась. Ты ее здорово насмешила. Правда, ей было далеко до того дикого восторга, в который она приходила, наблюдая за мной, но тоже достаточно весело.
Робин опустила лицо в ладони. Искра тронула ее за плечо, но маленькая ведьма помотала головой и снова села прямо. Глаза ее сверкали от гнева.
— Искра, — продолжила Сирокко, — ты уже знаешь, как Гея позабавилась с тобой и Адамом. Вы вместе с Робин пострадали от крупной манипуляции, от сценарного хода типа «из богачей в нищие». — Сирокко взглянула на титанид. — Все вы знаете, как вас использовали. Каждая титанида жива только благодаря принятому мною решению. Всем вашим отцам и матерям приходилось являться ко мне и просить нечто такое, что должно было составлять их естественное право. Вас и ваш народ замучили так, что вам потребовался целый килооборот, чтобы набраться мужества и высказать в мой адрес весьма мягкую критику… а я уже так привыкла к вашему отношению, что критика эта меня поразила. По-моему, всю вашу расу просто душат. Подозреваю, вы почти во всех отношениях можете быть много лучше людей, но, пока мы не победим Гею, такого шанса вам не представится.
Сирокко снова стала переводить взгляд с лица на лицо, надолго на каждом задерживаясь. Все лица пылали болью, гневом… и целеустремленностью.
— Гея кажется… неуязвимой, — заметила Верджинель. — Я вот что хочу сказать. Она решила завлечь сюда Криса, Конела и Робин — и вот все они здесь. Она запланировала рождение Искры и Адама. Все, что Гея решает сделать, у нее получается.
Сирокко покачала головой:
— Так только кажется. Я уже говорила, что кое-что у нее не вышло. Можешь не сомневаться, что случались и провалы других схем. Мы же не знаем о них просто потому, что никто так здесь и не показался. Уже лет сто Гея занималась… скажем так, набором труппы по всей Земле. Она организовывала посольства, устраивала штучки столь непосредственные, как попадание в планету астероидом, и столь подлые, как наем писателя, чтобы изобразить Джина героем в комиксах у Конела. Некоторые из ее проектов провалились — и те люди так сюда и не добрались. Но теперь у нее есть актерский состав. Возможно, мы встретим и других, хотя я лично сомневаюсь. Это покажется ужасным, но и обойти это никак нельзя. На ее взгляд, все остальные люди в Гее — лишь статисты или исполнители эпизодических ролей. Большинство главных актеров собрались в этом зале. Нас тут девять. Есть еще Крис и Адам. Свистолет и Кельвин. Стукачок. И еще… двое или, быть может, трое, про которых я расскажу вам позднее.
— Стукачок? — с явным отвращением на лице переспросила Робин.
— Да. У него важная роль. Нам противостоят Гея и все воинство Преисподней. Там тоже есть важные актеры. Один из них, пожалуй, Лютер. Другая — Кали. Насчет остальных я просто не знаю. Но со временем все придет к развязке… и камеры будут снимать.
— Чего же ты хочешь от нас, Капитан? — спросил Конел.
— Во-первых… — Тут Сирокко потянулась и взяла руку Конела, а также руку сидящей рядом Вальи. — Я хочу, чтобы мы поклялись нашими жизнями, нашим счастьем и нашей священной честью. Моя цель — вернуть Адама. И убить Гею.
— Один за всех, и все за одного, — произнес Конел, затем явно смутился. Сирокко пожала ему руку, но заметила, что он сжимает ладонь Робин.
— А как насчет Криса? Мы и его берем с собой? — спросила Валья.
— Крис — часть нашей клятвы. Его жизнь в опасности, как, впрочем, и наши. Мы спасем его, если сможем, но если ему придется умереть, то он умрет — как и все мы.
