— Да. Это роскошь, которой я никогда бы не упустил. Не стану отрицать, что прошлое достойно того, чтобы сохранить его, и грустно видеть, как искусство — даже плохое искусство — навеки уходит из мира. Уничтожать искусство — скверно. И я этого не одобряю. Но уверен — Сирокко никогда бы этого не сделала, если бы не считала, что так она спасает чьи-то жизни. Поэтому я не думаю, что она согрешила.
Гея некоторое время поразмышляла, затем улыбнулась Крису. Потом встала. Крису при этом чуть не сделалось дурно.
— Хорошо, — сказала она. — Итак, мы превосходно определили свои позиции. Ты на одной стороне, я на другой. Интересно будет узнать, что на этот счет думает Адам?
— В каком смысле?
Гея рассмеялась:
— Ты что, никогда не слышал про Джимини Крикета?
Тогда Крис, конечно, не слышал. Но с тех пор посмотрел фильм и понял свою роль. Собственно говоря, смотрел он его аж четыре раза. У Адама этот фильм был одним из любимых.
Их времяпрепровождение быстро обзавелось определенным расписанием.
Крис остался в Таре. Он мог проводить с Адамом столько времени, сколько хотел, не считая одного оборота на каждый период, когда Адам бодрствовал. В это время Адам оставался наедине с телевизором.
Во всех комнатах Тары было по телевизору. А кое-где — даже по три-четыре штуки. Отключить их было нельзя. Все они одновременно показывали одну и ту же программу — так что, когда Адам бродил из комнаты в комнату, непрерывность не нарушалась.
Поначалу все это мало что для Адама значило. Обычно его внимание привлекалось не более чем на минуту, но, если программа действительно его заинтересовывала, он мог просидеть перед экраном пять-десять минут, хихикая над тем, что понятно было ему одному. В те периоды, когда Крис не мог до него добраться и отвлечь от экрана, Адам порой играл в игрушки, но большую часть оборота проводил у телевизора. Часто он просто спал.
На Криса все это впечатления не производило. По сути, он едва замечал телевизор и воспринимал его лишь как нечто непрерывное и шумное.
Со временем он стал замечать, что в ход пошел некий приемчик. Фильмы, которые нравились Адаму больше всего — а определялось это в смешках-за-минуту, или СЗМ, — стали показывать все чаще. Большая их часть особых возражений у Криса не вызывала. Там была масса мультфильмов Уолта Диснея и «Уорнер Бразерс», множество японской компьютерной анимации годов 90-х и начала следующего столетия, некоторые старые телевизионные шоу. Временами вкрадывался вестерн, а еще бывали фильмы про кунг-фу, которые, похоже, нравились Адаму именно своим шумом и грохотом.
Крис славно посмеялся, когда на экранах показали самый первый, невразумительный фильм киностудии «XX век — Фокс». Назывался фильм «Билет на Томагавк», и Гея играла в нем эпизодическую роль. Крис смотрел кино, пока Адам дремал, — когда Крис не был действительно занят Адамом, особых дел в его причудливой тюрьме не находилось. Всего-навсего глупенький вестерн. Но затем в группе хора Крис заприметил Гею.
Ну не Гею, конечно. Просто актрису, очень на Гею похожую. В конце Крис просмотрел все титры, выискивая имя давно умершей женщины, но так разобраться и не смог.
Вскоре Крис увидел Гею еще в одном фильме. Назывался он «Все про Еву». Тут у нее уже была более заметная роль, и Крису удалось выяснить, что ту актрису звали Мерилин Монро. Его заинтересовало, стала ли она знаменита.
Вскоре он решил, что стала, ибо фильмы с ее участием стали регулярно показывать по телевидению Тары. Адам их едва замечал. Фильм «Все про Еву» заработал ноль на смехометре; Адам почти не смотрел на экран. «Асфальтовые джунгли» сработали не лучше. Также и «Джентльмены предпочитают блондинок».
Затем Крис стал просматривать документальные фильмы про жизнь и смерть Мерилин Монро. Их оказалось поразительное множество. В большинстве из них разговор шел про те ее качества, которых Крис просто не понимал.
Но, в конце концов, влияние телевизора на Адама стало заметно. Во время показа одного из самых скучных документальных фильмов Адам оторвался от игрушек, улыбнулся, ткнул пальцем в телевизор и сказал: «Гей».
Потом оглянулся на Криса, снова ткнул пальцем и повторил: «Гья».
Вот тогда Криса все это и начало раздражать.
Гея никогда в Тару не приходила.
Вернее — она никогда туда не входила, хотя дом был построен с расчетом на ее чудовищные габариты. Все двери были соответственно высоки и широки, а лестница и второй этаж — укреплены достаточно, чтобы выдержать ее тяжесть.
Визиты она, впрочем, наносила. Но, приходя, оставалась на отдалении, а Адама выводили на балкон второго этажа. Крис прекрасно понимал логику. Существо столь громадное могло напугать ребенка. Гея взялась постепенно приучать к себе Адама, каждый день придвигаясь чуть ближе.
