Сирокко постояла еще немного, переводя дыхание. Потом — чисто инстинктивно, повинуясь внутреннему голосу, которому привыкла доверять, — расстегнула три верхние пуговицы рубашки и вытащила наружу груди. Так можно будет отвлечь внимание от слишком узнаваемого лица. Затем она вышла на мостовую и уверенно зашагала прямо навстречу стражу у ворот «МГМ».
Ей даже пришлось толкнуть стража под локоть. Слишком уж упорно он таращился на небесное шоу.
— Что значит С-Д-А-В-А… — начал он.
— Какого черта у этих ворот ставят неграмотных? — прорычала Сирокко. Мужчина мигом взял под козырек и, словно защищаясь, прижал к груди блокнот. Сирокко продемонстрировала ему пустую руку в черной перчатке.
— Я первый вице-президент по снабжению, — заявила она. — Вот мое удостоверение. Гея приказала мне не-мед-лен-но разобраться в этой ситуации. — Сирокко сунула несуществующее удостоверение в нагрудный карман, и глаза мужчины немедленно проследовали за ее рукой, а потом замерли. Раскрыв рот на ее грудь, он кивнул.
— Так что вы сказали?
— Мм… проходите, мэм!
— А как насчет охраны? Как насчет той записи, которую вам велено вести? А? Записи о том, кто входит и выходит через эти ворота? Все псы ада могут с лаем здесь проскочить, а вы будете угощать их собачьими бисквитами! Намерены ли вы поинтересоваться моей фамилией?
— Мм… п-простите, к-как в-ваша ф-фамилия… мэм?
— Гиннесс. — Сирокко внимательно смотрела мужчине через плечо, пока тот судорожно делал запись в блокноте. — И потрудитесь записать правильно. Г-И-Н-Н-Е-С-С. Алек Гиннесс. Гея непременно пожелает узнать.
Развернувшись на пятках, Сирокко прошествовала за ворота и через подъемный мост, не глядя ни вправо, ни влево.
Только через пятнадцать минут мужчина полностью пришел в себя. К тому времени Сирокко была уже в сотне миль оттуда.
Гея все поняла уже по первым СД. Она стояла у ворот «Юниверсал», ее могучие ноги попирали золото, которого там было намного больше, чем во всем Форт-Ноксе. Руки богиня держала на бедрах. И улыбалась. СДАВ.
СДАВАЙ.
Гея захохотала. К тому времени уже далеко не она одна поняла, в чем дело. Для большинства эта пара минут оказалась крайне тревожной. Взгляды то и дело переходили с лица Геи на небесную надпись и обратно. Когда же Гея засмеялась, это послужило сигналом для взрыва гомерического хохота. Человеческое население заходилось ревом при появлении каждой новой буквы, и каждая новая буква удваивала мощь дикого гоготания Геи.
К тому времени, как послание было закончено, первая «С» уже почти стерлась. Но потеха от этого не уменьшилась.
СДАВАЙСЯ ГЕЯ.
— Мы непременно должны повидать Фею! — взвыла Гея. — Она-то должна знать, что делать!
Хохот стал еще оглушительней.
Пора устраивать фестиваль, подумала богиня. Джонс наверняка в отчаянии, раз выкидывает такие безумные номера. Знает ли она, что именно Нечестивая Западная Ведьма занималась небесной писаниной? Интересно, говорит ли ей что-нибудь слово «нечестивая»? Этот поединок ведется по правилам, и символы крайне важны.
Чудовищный хохот Геи уже превратился в серию случайных смешков. А буквы расплывались, опускаясь к земле тонким туманом. К двум самолетам присоединился третий, про который Гея знала с самого начала. Сирокко скорее всего сидела именно в нем, Держась в сторонке, наблюдая, как ее приспешники делают всю грязную и опасную работу. Пожалуй, это состязание себя не оправдывает, подумала Гея.
Странно, но эта мысль подействовала на нее угнетающе.
Тогда она ее отбросила. Три самолета, выстроившись эшелоном, теперь летали низко, нарезая круги над Новой Преисподней. И по-прежнему выпускали дым.
«Фестиваль фильмов фэнтези, — подумала Гея. — Чего мы там давненько не показывали? Ага, поглядим, значит так…».
Тут она остановилась и взглянула вверх.
— Нет! — завопила она и пустилась бежать. — Нет, ты, сука драная! Я на это не рассчитывала!
Наступив на зомби, Гея поскользнулась и чуть не упала. Тут она заметила, как еще один зомби падает навзничь.
Через какую-то пару минут вся нежить в Новой Преисподней перестала шевелиться. Навсегда…
— Все, что тебе нужно — это любовь, — сказала Робин, а затем напела.
— Это еще что? — послышался из рации голос Конела.
— Так, одна песенка. Мы, ведьмы, частенько ее поем. — И Робин опять принялась насвистывать «Битлз», в последний раз накренив свой самолет над Преисподней.
— Ма-ма, — возбужденно выдохнула Искра.
— Милая, пора тебе перестать стесняться происхождения нашего зомбицида. Тебе не кажется?
— Да, мама. — Робин услышала, как Искра отключила рацию.
— Поворот влево по моему сигналу, — сказал Конел. — Внизу — ворота «МГМ». Вон те, что с большим каменным львом.
— Ладушки, — отозвалась Робин, по-прежнему насвистывая. Потом еще раз оглядела Новую Преисподнюю.
