— Не просто виднее, Крис. Другого варианта нет. Многого я тебе сказать не могу. Если Гея поймет, что ты что-то знаешь, она это из тебя вытянет.
— Это я понимаю. Но… — Он вытер лоб и посмотрел ей прямо в глаза. — Скажи, Сирокко, почему ты не заберешь его прямо сейчас? Бери его и удирай со всех ног, а?
— Крис, милый мой старый дружище, если б я могла это сделать, я бы это сделала. И бросила бы тебя на нежную милость Геи… а потом, когда доставила бы Адама в надежное место, скорее всего умерла бы со стыда. Но я бы это сделала. Ты знаешь, я спасу тебя, если смогу…
— Если не сможешь, я в обиде не буду.
Сирокко снова притянула его к себе и поцеловала в подбородок, раз выше было не достать. Крис словно онемел, но обнимать ее было так приятно.
— Гея, она… Крис, я просто не знаю, как объяснить. Но ее внимание сосредоточено на Адаме. Прошлый раз я позволила ему меня увидеть. Гея знает, что я тут была, и добраться в этот раз было куда тяжелее. Больше я навестить тебя не смогу. А если я возьму Адама и убегу, она схватит нас обоих. Я знаю это наверняка. Можешь ты с этим смириться?
— Смогу, если придется.
— Большего я и не прошу. Твоя задача — оставаться с Геей в хороших отношениях, как бы отвратительно это ни было. И остерегайся ее. Может так выйти, что она тебе понравится. Нет-нет, не уверяй меня, что это невозможно. Мне она в свое время нравилась. Все что ты можешь — это быть собой, любить Адама и… черт возьми, Крис. Верь мне.
— Я верю тебе, Сирокко.
Глаза ее казались безумными. Она снова его поцеловала… а йотом покинула. Причем очень странно покинула. Отодвинулась дальше в сумрак — в то место, откуда Крис мог видеть ее уход… и просто исчезла.
— Южная Ведьма, Южная Ведьма, это Северная Ведьма. Знаешь, черточка над «i» очень уж неказистая.
Конел говорил в микрофон, делая поворот с четырехкратной перегрузкой.
— Ты, деточка, лучше следи за своей тетрадкой, — ответил он. — У тебя-то буквы самые легкие. — Потянув рычаг управления, Конел стремительно взглянул влево и вправо на широкие очертания уже написанных букв и снова шлепнул ладонью по кнопке дыма. Тщательно пронаблюдал, чтобы оказаться вровень с базовой линией, убрал дым и резко взял вправо.
Они тренировались неделю, причем начали с такого, про что Сирокко, глядя с земли, говорила, что это китайские иероглифы. Постепенно писанина становилась все разборчивей. А теперь Конелу уже казалось, что он запросто может проделать это и во сне.
Конечно, ничем иным, кроме безумия, все это и назвать было нельзя. Тем не менее такие полеты были ничуть не безумнее всех остальных их занятий. Казалось, они переходят на какой-то новый и незнакомый уровень. Самого по себе действия уже было недостаточно. Кое-что следовало проделывать осмотрительно, а другое — с тем, что зовется щегольством. Письмо по небу могло выполняться идеальными буквами, без всяких тренировок. Следовало просто запрограммировать маневры в автопилоты. Но Сирокко запретила.
Конел жаловаться не стал. Ему и правда нравилось писать слова вызова в ясном небе Геи.
— Северная Ведьма, — крикнул он. — По-твоему, это «С»?
— Ставлю его против любого другого «С» в этом небе, — огрызнулась Искра.
— Кончайте-ка, ребята, — крикнула со своего наблюдательного поста Робин. — Давно пора вниз, ко второй строчке.
Сирокко сошла с золотой дороги в том самом месте, где дорога эта становилась в полном смысле слова золотой, и проскользнула между двумя высокими зданиями. Найдя там неприметную нишу, она быстро избавилась от своего наряда.
Приближающаяся к воротам «Колумбия», Сирокко была наряжена индийской принцессой — она с легкостью сумела выдать себя за статистку в мыльной опере, которая как раз на том участке снималась. Хотя, чтобы добраться до Тары, требовалось не столько переодевание, сколько обычная наглость. У Сирокко все получалось хорошо. Она сама не знала, как это вышло, а задумываться — значило разрушать те способности, которыми она обладала. Поэтому она просто представляла себе, что становится очень маленькой. Люди смотрели на нее и отворачивались. На нее как бы не стоило смотреть. Этого вполне хватило, чтобы добраться до Криса. На обратном пути было еще проще, так как всеобщее внимание было сосредоточено на небесной писанине.
Впрочем, то что она задумала сейчас, было немножко иным, и наглость тут требовалась иного сорта.
Натянув черные штаны, сапожки, рубашку и шляпу, Сирокко стала сильно напоминать саму себя в период первой встречи с Конелом. Она завязала на шее короткую черную накидку и сунула за пояс здоровенный револьвер, а в сапожок — малюсенький пистолет-автомат.
— Может, еще и неоновую табличку на грудь повесить? — пробормотала она себе под нос. — А то ничего более откровенного, чем этот наряд, просто в голову не приходит.
