Центральный трос составлял пять километров в диаметре и поднимался на сотню километров в вышину до того места, где он протыкал крышу Гипериона и исчезал в свете дня. Еще через пятьсот километров от этого места он крепился к ступице Геи, где становился одной из жил чудовищной плетеной корзины, составлявшей тот анкер, что непрерывно держал в натяжении обод Геи. Сеть тросов глубоко под ободом крепилась к Геиным костям, и именно их назначением было преодолевать центробежную силу, удерживая Гею от полного распада. Тросы исполняли свое назначение уже три миллиона лет и носили на себе определенные следы времени.
Каждый трос состоял из ста сорока четырех витых жил, а каждая жила имела двести метров в диаметре. За прошедшие тысячелетия жилы растянулись. Процесс назывался, — разумеется, не Геей, которая считала такое название грубым, — тысячелетним провисом. В результате основания вертикальных тросов представляли собой не пятикилометровые колонны, а узкие конусы расплетенных жил около семи километров в диаметре. Между жилами зияли провалы; можно было, войдя прямо под трос, пройти насквозь весь гигантский лес жил. Внутри как бы располагался мрачный город из круглых, нависающих над тобой небоскребов — без окон и крыш.
Вдобавок к провису встречались еще и оборванные жилы. В Гее было сто восемь тросов и соответственно всего пятнадцать тысяч пятьсот пятьдесят две жилы. Из них две сотни уже оборвались, что легко было увидеть, ибо они составляли часть наружного слоя. У всех тросов в Гее верхняя часть загибалась в сторону, будто заблудший расщепленный конец, а нижняя лежала на земле, простираясь на один километр или на семьдесят — в зависимости от высоты обрыва.
Все — кроме одного — в Юго-Центральном Гиперионе. В то время как другие тросы имели два, три или даже пять видимых обрывов, тот, что поднимался из центра Новой Преисподней, был не тронут, уходя вверх в захватывающей дух перспективе.
Рассеянно похлопав по тросу, рядом с которым она стояла, Гея бросила последний взгляд и двинулась в сердце своего владения. Одна она знала о внутренних порванных жилах — тех, что никогда не видели света дня. Всего таких было четыреста. Шестьсот обрывов на пятнадцать тысяч жил составляли примерно четыре процента. Не так плохо за три миллиона лет, подумала Гея. Она могла бы снести двадцать процентов обрывов — но уже не без труда. При такой цифре ей пришлось бы замедлить вращение. Были, конечно, и другие опасности. Слабейший трос находился в Центральном Океане. Еще несколько жил — и при добавочном натяжении весь трос может дать слабину. Океан бы вспучился, глубокое море образовалось бы, когда Офион потек бы сразу в обе стороны, да так бы и не вытек. Такое неравновесие породило бы колебание, способное в свою очередь ослабить другие жилы…
Но Гея страшно не любила об этом думать. Многие тысячелетия девизом Гее служила фраза: «Пусть завтра само позаботится о себе».
В Новую Преисподнюю Гея пришла еще до завершения строительства и немного понаблюдала, как плотники и железные мастера трудятся над съемочным павильоном таких размеров, какие на Земле никому и не снились. Затем она осмотрела Киностудию.
Новая Преисподняя представляла собой двухкилометровое кольцо, заключающее в себе семикилометровый трос. Это давало двадцать пять квадратных километров свободной площади.
Территорию Киностудии со всех сторон окружала стена тридцати километров в окружности и тридцати метров в вышину. Или, по крайней мере, так значилось в плане. Большая часть стены была уже завершена, хотя некоторые отрезки достигали лишь двух-трех метров. Стена была возведена из базальта, что добыли на каменоломнях южных нагорий, в сорока километрах от троса, и доставили к Преисподней по второй железной дороге железных же мастеров. Стена местами повторяла общие очертания Великой Китайской, только была выше и шире. И украшала ее монорельсовая дорога, которая бежала вдоль внутреннего кольца.
Снаружи стены вырыли ров и запустили туда акул.
Стену пронзали двенадцать ворот — подобно цифрам на циферблате. Ворота были арочными, а под ними тянулись прочные мостовые, заканчивающиеся подъемными мостами. Высота ворот составляла двадцать метров — как раз, чтобы Гея могла пройти не нагибаясь. Снаружи стены по обеим сторонам от ворот располагались храмы, по два на ворота, причем в каждом заправлял жрец, а также его или ее воинство. Гея хорошенько подумала о расположении каждого храма. Связано это было с ее верой в то, что определенные трения между ее учениками послужат лучшей дисциплине и породят интересные и незапланированные события. В большинстве своем события были кровавыми.
Так, ворота «Юниверсал», расположенные на двенадцати часах по циферблату, с востока охранялись Бригемом и его парнями, а с запада — Джо Смитом и его громилами. Бригем и Джо зверски ненавидели друг друга, как и приличествует вождям враждебных сект внутри одной и той же системы верований.
