Тут она снова подметила, что Стюарт и Трини переглянулись. «Интересная парочка», — подумала Сирокко.
— А теперь, — продолжила она, — мне нужен ответ. Сможете ли вы работать со мной, зная, что мои решения не обсуждаются?
— Если так, зачем мы тебе нужны?
— Для их обсуждения. Для критики, если вам покажется, что какое-то решение неверно. Но не думайте, что у вас будет право голоса.
— У нас что, есть выбор? — спросила Трини.
— Да. Я не собираюсь тебя убивать. Если ты откажешься, я отошлю тебя обратно и вызову другую феминистку. Так я буду делать до тех пор, пока не найду ту, которая станет помогать мне вернуть феминисток в общество. Сама знаешь, кто-нибудь да согласится.
— Да, еще как знаю. Это могу быть и я.
Стюарт поднял глаза:
— Мой ответ? Конечно, да. Причем советы я начну давать прямо сейчас. На мой взгляд, грубая ошибка — позволять титанидам убивать людей. Это приведет к расовым предубеждениям.
— Что ж, я рискую, и рискую сознательно. Титаниды могут сами себя защитить. Если кому-то здесь и грозит опасность, то людям, а никак не титанидам. Если все не разрешится мирно, титаниды просто всех вас убьют — вплоть до последнего мужчины, женщины и ребенка.
Стюарта это явно потрясло, затем он задумался. Сирокко не удивилась. Даже семь лет Беллинзоны не стерли антропоцентристских взглядов этого мужчины. Он до сих пор был убежден, что в конечном счете люди возобладают здесь над всеми прочими видами — точно так же, как сделали это на Земле. Позиция Сирокко Джонс заставила Стюарта в этом усомниться. Ему это совсем не понравилось.
Будущее, подумала Сирокко, таит в себе массу всякой всячины, которая явно придется не по вкусу Стюарту.
Рокки не нравилось нести полицейскую службу. Тут он был не одинок — никому из титанид не нравилось это занятие. Но раз Капитан самым торжественным образом обещала, что только так можно будет вернуть Дитя, то он прилежно исполнял свои обязанности.
Тем более — время было интересное.
В первый день Рокки принял участие в рейде на штаб-квартиру одного босса, где остались три сотни мертвецов, включая одну титаниду, которой стрела пробила голову. Сам Рокки тоже был ранен — не столько серьезно, сколько болезненно — в левую ягодицу На ту ногу он все еще прихрамывал.
Этот рейд оказался не из худших. Другой босс держался почти сто оборотов. Титаниды осадили здание и жгли кругом костры, чтобы осажденным стало совсем тоскливо. В конце концов, замученное жизнью воинство выкинуло голову своего хозяина из парадной двери и сдалось. На той операции погибли три титаниды.
В целом Рокки слышал про дюжину погибших сородичей. Человеческие смерти исчислялись тысячами, но большинство из них последовало в первые сорок оборотов. Потом был еще один краткий всплеск, когда в действие была введена политика разоружения. А теперь все банды были уже разогнаны. Люди наблюдали за Рокки со страхом и подозрением, но никаких враждебных действий никто уже давно не предпринимал.
Так что Рокки спокойно вышагивал по улицам, ощущая, как меч в ножнах постукивает по левой передней ноге. Он исправно высматривал непорядок и искренне надеялся, что ничего такого не случится. Время от времени он проходил мимо одного из тех, кого Сирокко звала безумцами, но о ком Рокки всегда думал как о людях с тараканами в голове. Титаниды прекрасно знали, что все люди безумны, но большинство из них страдает благородным безумием. С меньшинством дело обстояло иначе. Земное название для таких людей было «психопаты», но для Рокки это слово ровным счетом ничего не значило. Про них он твердо знал только одно — таких нужно убивать на месте. Единственный вопрос, который мог возникнуть при их убийстве, это не «следует ли?», а «когда?»
Но Капитан приказала убивать только тех, кто будет пойман «с поличным», если пользоваться ее терминологией, — или на месте преступления, караемого смертной казнью.
На самом деле Рокки такой подход вполне одобрял. Убийств он уже навидался. Пусть теперь людей убивают их же собственные ошибки.
Рокки предпочитал думать о материях куда более приятных. Он вдруг улыбнулся, поразив этим какую-то женщину, которая, после краткого колебания, улыбнулась ему в ответ. По-прежнему глядя на женщину, Рокки приподнял свою нелепую шляпу, затем почесал спину под рубашкой. Одежда чертовски его донимала. Порой даже Капитану следовало потакать в ее безумии. Будешь носить униформу, сказала Сирокко. Вот Рокки и носил, но при этом без конца чесался.
Тут он услышал у себя в голове смутную, темную мыслишку Тамбурин и опять улыбнулся.
