– Не понимаю… Если в Руднике знали о способе обращения людей в Металлов на момент обращения Спиро и Клэр, почему же те люди, которым, как Спиро, Клэр и мне, в сердца были вшиты капсулы Поляриса, не выжили при вскрытии капсул?..
– Остальные были подопытными…
– Нет, – я замотала головой.
– Беорегард не стал бы рисковать тобой, Спиро и Клэр… Остальные были добровольцами в экспериментах Поляриса. Рудник думал, что вскрытие капсул даст хоть какой-нибудь положительный результат, но результат оказался на сто процентов отрицательным…
– Я знала всех тех людей! Они были совсем молодыми! Как они могли так поступить с ними?!
– Не вини Рудник. Те люди, как и ты, Спиро, Клэр, знали, на что выдвигали свои жизни и когда шли на операцию по вшиванию капсул, и когда шли на операцию по вскрытию капсул. Рудник должен был понять, верна ли теория Поляриса и сможет ли кто-то вроде Дилениума обратить эту теорию в реальность. К несчастью или к счастью, эксперимент потерпел провал. Выжили только Спиро с Клэр, пострадавшие от операций Поляриса и в результате скоропалительно обращённые рукой Беорегарда, и ещё ты, обращённая моей рукой. И капсула Поляриса в этом успехе ни при чём. Запомни, Трини, о способе обращения людей в Металлов нельзя рассказывать никому! Это чревато…
– Чем? – в моём тоне прозвучал неприкрытый вызов.
– Войной, – его голос вдруг отяжелел.
– Войной? О чём ты?
– Я допустил в своей жизни много жестоких ошибок. Не хотелось бы допустить ещё одну жуткую ошибку… Нет человечества – нет войн, понимаешь? Но вместо человеческой расы со временем велика вероятность увидеть восхождение новой расы – расы Металлов. Мы подозреваем, что мы можем оказаться далеко не единственными Металлами на этой планете. Мало того, что мы можем обращать людей в себе подобных, так мы ещё, оказывается, можем пусть и не активно, но размножаться естественным образом. Представь воинов-Металлов. Это конец всего…
– Металлы не воинственны…
– Металлы вовсе не добряки. Мы совсем как люди, Трини. С той лишь поправкой, что мы можем позволить себе быть добрее, ведь мы сильнее всех и всего, даже злобы, но… Если кто-то станет равным нам по силе, если этот кто-то посягнёт на нас и на наше – кем мы станем, во что обратимся и во что обратим всё вокруг нас, чтобы защитить то, что принадлежит нам, то, что нам дорого? Чтобы защитить друг друга? Тот, кто овладеет знанием об обращении людей в Металлов, сможет за считанные годы создать металлическую армию…
– Кто уже знает?
– Я, ты… Беорегард… Раз знает Беорегард, значит, наверняка знает и Теона. И ещё Платина, ставший случайным носителем знания во времена своей человеческой жизни…
– Наши чешские друзья?
– Больше никто. Только мы впятером. И никто больше – Трини, слышишь? – никто не должен знать! Даже Джекки. Без исключений. Эта тайна, попав не в те руки, способна убить и Джекки, и… Всех нас. Люди меняются. Металлы тем более. Сегодня все мы лучшие друзья, но кто знает, что нам предстоит пережить в следующие сто или тысячу лет: кем станут наши друзья, кем будем мы?
– Но ведь ты говорил, что Металлы – пацифисты… И я это чувствую. Я чувствую своё неустанное стремление к созиданию – не к разрушению.
– Стремящейся к созиданию ты была изначально, ещё до того, как обратилась в Титан. Твоя человеческая суть просто усилилась. Да, есть подтверждённые наблюдения, согласно которым жестокий человек, обратившись в Металл становится совсем другим существом – стремящимся отгородиться от своей жестокой сути, – но удачи и успехи на этом пути не гарантированы и переменчивы.
– Ты во столь многом… Соврал мне? – я не верила.
– Узнай ты, какой я на самом деле – не кристально чистый, каким ты меня видела и каким, возможно, знала изначально, – ты бы не осталась со мной… Но вот он я такой, какой есть: способный соврать ради того, чтобы завладеть тобой. Казни меня за мой эгоизм, но… Это я. Я могу попытаться, и я пытаюсь стать лучше, но прошлого не отменить… Прошлого не отменить Трини.
– Что ты… Сделал ещё?
– Я сказал, что ушёл из Замка и покинул Камчатку с миром… Это не так.
Перед моими глазами непроизвольной вспышкой возникает воспоминание об одном из последних дней моей человеческой жизни:
