– Сразу после того, как я обратилась в Лантан, у меня случилась серьёзная депрессия: я потеряла мужа, по моей вине погибли тысячи людей и едва не пал весь Рудник, я была новообращённой, разбитой на осколки и страшно потерянной… Спустя год состояние не улучшилось, близкие люди тонули в собственных омутах новообращённости, поэтому я решила спасти себя самостоятельно. Я разузнала у Теоны точное расположение на карте места, в котором она с Тристаном спасли тебя, и отправилась на его поиски. Я нашла автобус твоих родителей на той самой заправочной станции, которую мне детально описала Теона. Автобус был перевёрнут на бок, никаких останков ни в нём, ни подле него я не обнаружила, но внутри нашла кое-какие вещи. Собрав всё, что смогла, я принесла их в Рудник и сложила в эту шкатулку для того, чтобы однажды, когда ты вырастешь и будешь готова, отдать тебе эту небольшую частичку твоего прошлого… Здесь всего шесть фотографий, твоё свидетельство о рождении и одно письмо от твоего дедушки по материнской линии.
Я стала рассматривать фотографии. На первом снимке: мать и брат по имени Флавио, которого родители отдали на воспитание вроде как нашей родной тётке. На втором снимке: мать и все мои восемь братьев. На третьей фотографии молодой отец: поджарый, мускулистый, с причёской под ноль и татуировками на торсе – настоящий образ плохого парня, безумство которого могла по-настоящему полюбить только самая нежная девушка… На четвёртой фотографии я – мне около двух лет от роду. На пятой фотографии уже заметно постаревший отец с моей будто бы вечно молодой матерью – они улыбаются в поцелуе. На шестой фотографии снова я, только ещё чуть старше, в смешном зелёном комбинезоне, который, как я вдруг вспомнила, мне собственноручно скроила и сшила мама…
Взяв в руки письмо, написанное почерком с уклоном влево, я с жадностью прочла короткое послание:
Письмо было затёртым и сильно пострадавшим от влаги – не разобрать ни начала послания, ни его окончания, – и лишь слова про мой рост и паэлью различимы. И ещё про то, что как минимум мой дед по материнской линии был испанцем в пятом колене – бесценная информация…
– В раннем детстве ты и вправду была миниатюрной, – Кармелита ухмыльнулась, наблюдая за тем, как я, хмурясь, повторно перечитываю ценный отрывок. – Хотя была старше Клэр на год, выглядела на год младше неё. Однако, попав в наши руки, ты быстро пошла в рост. Может быть и вправду дело было в питании…
Я взяла в руки свидетельство о рождении и с жадностью прочла:
– Сначала мы думали, что ты родилась 05.03.2092-го года, но внимательно рассмотрев потёртую латку на твоём платье, поняли, что нитки вышивки сильно потрепались, отчего три из восьми цифр изначально нами были прочитаны неправильно. Свидетельство о рождении подтвердило наши подозрения на этот счёт.
– Благодаря тебе я знаю точную дату своего рождения. Спасибо, – я нервно моргнула, взглянув на милую моему сердцу Кармелиту.
– Моя дорогая, – она погладила моё плечо.
Будь я Клэр, она погладила бы меня по щеке, но я не моя ласковая названная сестра, я кусаюсь…
Никогда не задумывалась даже о вероятности существования у меня детских травм, но вот кажется что-то привиделось…
– Ты была хорошей матерью, – искренне утвердила я.
– Разве что, из меня вышла не самая плохая приёмная мать.
– Мать в принципе.
– Когда случилась Сталь, я не была рядом со своим единственным ребёнком, и по итогу не смогла спасти мужа, с которым была рядом…
– Погоди, ты путаешься, – я нервно ухмыльнулась, – у тебя два родных ребёнка. Приёмыши только я и Клэр.
– Не только ты и Клэр.
– Что? – я искренне не поняла.
– Я действительно родила Спиро от Рэймонда Тейта, брата Теоны…
– Да, я знаю, что Тристан рождён от другого мужчины: тебе было семнадцать, ты была впервые влюблена, кажется, в своего ровесника, который разбился на байке ещё до рождения Тристана…
– Всё было не совсем так. Вернее, совсем не так.
– Оу… – я действительно растерялась.
Мою собеседницу сразу же позабавил тот факт, что она сумела выбить из колеи своего самого невозмутимого ребёнка. Она продолжала говорить с лёгкой улыбкой грусти:
