— В гробу я видала ваше Фаустово! Я сейчас в машине — еду за твоим спецрейсом, чтобы рассматривать лужу на месте смерти Герасимова. К утру, надеюсь, смогу перехватить поезд на одной из станций, а потом разнесу там все по бревнышку и… Ты там как?
— В порядке. Есть куча новостей, но, полагаю, о них ты сама скоро узнаешь по своим каналам.
— В смысле? Ты же на дирижабле?!
— Да.
— И о каких… Так, Скалозубов, надеюсь, ты не разнес эту махину в клочья?!
— Нет, будь спокойна, — хохотнул я. — Я звоню предупредить тебя, чтобы ты была осторожна…
Я задумался.
— В общем Горн упомянул в разговоре, что с ним хотят расквитаться по одному старому делу. А теперь…
— Женя, что еще за старо… Зараза, у меня вторая линия. Не пропадай, хорошо? Это люди «сверху». Я перезвоню.
И она отключилась.
Ну как обычно! Не дай боже ей звонят те же самые мудаки, которые и хотели добраться до нее. Я попытался набрать Герду еще раз, но в трубке зазвучали короткие гудки. Блин. Ладно, буду надеяться, что у инквизиции все-таки хватит мозгов спихнуть все косяки на мертвые плечи Горна.
— Женя… — проговорила Настя, когда я вернулся в каюту.
На ней не было лица. Она сидела в кресле, обложившись тряпками, а раскрытый чемодан стоял рядом.
— Да?
— Что это было за чудище? Мне все привиделось, или это было взаправду? Ну там… во сне.
— Я помню наши покатушки на танке и знакомство с дедушкой, — пожал я плечами, после чего сестра побледнела еще больше и молча села в кресло с вещами в руках.
— Значит, мы правда сражались с…
— С Циклопом. И нам, похоже, удалось оставить его без глаза. Ты чувствовала его в себе?
— Угу… Но я думала, это просто мигрень и следствие недосыпания. Похоже, «подарок» устройства Амальгамы.
— Так и знал. Но не боись, он больше не вернется. Он тебя пугал?
— Да… Говорил, что ты тоже некс и зовут тебя Неро.
— Какой бред! — покачал я головой, но внутренне, разумеется, напрягся.
Черт его знает, что это существо успело наговорить ей. А еще неизвестно, сколькому она успела поверить.
— Не бери в голову, — сказал я. — Этот Циклоп — изрядный лжец. Как и все нексы.
— Женя…
— Да?
— Скажи… Там в конце… Когда мы тонули. Ты же сказал, что…
— Нет, Настя! — я сел рядом с ней на краешек кресла. — Мне пришлось произнести эти ужасные слова только для того, чтобы ты испугалась и проснулась. Все это чушь.
И я взял ее за руку.
— Ты не брошенка, и я очень люблю тебя, сестренка. Очень хорошо, что в тот вечер ты приехала в нашу усадьбу. Мы тебе были очень рады и вообще без тебя бы точно погибли.
Лицо Насти просветлело, но на лбу отчего-то осталась глубокая складка. Потом сестра замолчала и до самого конца сборов не проронила ни словечка.
Как ни крути, но покидать хозяина Гаме страшно не хотелось. Да и теплую каюту тоже. Даже Цета с Монмераем, пусть оба и были мудаками, пытавшимися сбросить дирижабль на Электросталь, ей было немного жаль — массаж они делали первоклассный.
Сквозь облака разливалось сияние рассвета — красиво, пусть и холодновато тут сидеть, на гребне аэростата. Того и гляди сдует ветром. Хорошо хоть парашют не забыла, прежде чем лезть на эту верхотуру.
Рядом вальяжно расположился Красавка и, подставив мордочку свежему воздуху, проветривал себе челюсти и бурчал какую-то ерунду то на французском, то переходил на немецкий. Гама почесала зверька за ухом, и он довольно заурчал на русском.
Идиллию прервал телефонный звонок.
Гама зашарила по карманам и нашла телефон фрау Зи. Номер не определялся, но едва ли это звонят для того, чтобы втюхать ей пылесос.
— Слушаю, — аккуратно ответила Гама.
На проводе несколько секунд стояла тишина, а потом:
— Я часть силы той, что вечно хочет зла… — послышался голос на незнакомом языке, но мозг Зи услужливо помог понять каждое слово.
Гама в свое время перелопатила горы человеческой литературы и знала продолжение строки известного поэта. Неужели эти мамкины конспираторы не могли придумать пароль посложнее?
— … и вечно совершает благо, — ответила нексонианка.
— Привет, Зельда. Как дела?
— Ждем начала концерта. Хочешь присоединиться?
— У нас тут и без этого проблем выше крыши. Я звоню как раз насчет концерта. Все отменяется.
— В смысле? — удивилась Гама и вполне себе искренне. — Дирижер устал?
— У дирижера Прорыв. И крайне серьезный. Все силы стянуты к Берлину. Мне жаль. Бросайте дирижабль и уходите немедленно.
— Но…
— Никаких «но». Я знаю, что вы готовились к операции не один год. Но фюрер срочно перебрасывает все силы на запад. Еще и англичане начинают шевелиться. Говорят, русские обещали им подсобить с Индией.
— Зараза… — прошипела Гама, внутренне разрываясь от хохота.
— Зельда, не играй в героиню, — продолжал голос заботливым тоном. — Подорвав Электросталь, ты сделаешь лишь одно — устроишь им знатный кипиш и организуешь Прорыв нексов вглубь территории Империи. Но и только, затычку они устранят довольно быстро, а еще и обозлятся. Это лишний риск… И бессмысленный без сил вторжения. Не успеете вы добраться до границы, как против вас ополчиться вся Империя.
— Да знаю-знаю…
— Хорошо. Организуйте им «несчастный» случай, заметайте следы и уходите.
— Есть.
