| Trust Cowperwood to dig a pit into which the enemy might fall. | На Каупервуда можно положиться. |
| He marveled sometimes at the man's resourcefulness. | Он уж сумеет вырыть яму конкуренту. |
| He never quarreled with the directness and incisiveness of Cowperwood's action. | Эддисон часто поражался его изобретательности и не спорил, когда тот предпринимал что-нибудь очень смелое и дерзкое. |
| The man, McKenty, whom Cowperwood had in mind in this rather disturbing hour, was as interesting and forceful an individual as one would care to meet anywhere, a typical figure of Chicago and the West at the time. | Человек, о котором в эту трудную минуту вспомнил Каупервуд, был весьма красочной и любопытной фигурой, типичной для Чикаго и Западных штатов того времени. |
| He was a pleasant, smiling, bland, affable person, not unlike Cowperwood in magnetism and subtlety, but different by a degree of animal coarseness (not visible on the surface) which Cowperwood would scarcely have understood, and in a kind of temperamental pull drawing to him that vast pathetic life of the underworld in which his soul found its solution. | Всегда улыбающийся, любезный, обходительный и вкрадчивый, Мак-Кенти обаянием и коварством напоминал Каупервуда, но отличался от него известной грубостью и примитивностью, не сказывавшейся, правда, на его внешности, -грубостью, не свойственной и даже чуждой Каупервуду. Что-то в натуре Мак-Кенти привлекало к нему людскую накипь большого города, весь этот темный преступный мир, который был сродни его душе. |
| There is a kind of nature, not artistic, not spiritual, in no way emotional, nor yet unduly philosophical, that is nevertheless a sphered content of life; not crystalline, perhaps, and yet not utterly dark-an agate temperament, cloudy and strange. | Есть такие люди, без художественных наклонностей и духовных интересов, не расположенные к чувствительности и тем менее к философии и все же благодаря своей жизненной силе обладающие какой-то странной притягательностью; они сами являются как бы сгустком жизни, не светлой, не слишком темной и многослойной, как агат. |
| As a three-year-old child McKenty had been brought from Ireland by his emigrant parents during a period of famine. | Мак-Кенти попал в Америку трехлетним ребенком - родители его эмигрировали из Ирландии во время голода. |
| He had been raised on the far South Side in a shanty which stood near a maze of railroad-tracks, and as a naked baby he had crawled on its earthen floor. | Детство его прошло на южной окраине Чикаго, в жалкой лачуге с глиняным полом, стоявшей у скрещения железнодорожных путей, которые сплетались здесь в густую сеть. |
| His father had been promoted to a section boss after working for years as a day-laborer on the adjoining railroad, and John, junior, one of eight other children, had been sent out early to do many things-to be an errand-boy in a store, a messenger-boy for a telegraph company, an emergency sweep about a saloon, and finally a bartender. | Отец Мак-Кенти работал на железной дороге чернорабочим-поденщиком и лишь под старость был назначен десятником; детей в семье было восемь человек, и Джону с ранних лет пришлось добывать себе кусок хлеба. Сначала его поместили мальчиком в лавку, потом он служил рассыльным на телеграфе, заменял официанта в пивной, и наконец, устроился буфетчиком. |
| This last was his true beginning, for he was discovered by a keen-minded politician and encouraged to run for the state legislature and to study law. | С этого, собственно, и началась карьера Джона Мак-Кенти. На него обратил внимание один дальновидный политический деятель, посоветовал ему изучить законы и со временем выдвинуть свою кандидатуру в законодательное собрание штата. |
