| Even as a stripling what things had he not learned-robbery, ballot-box stuffing, the sale of votes, the appointive power of leaders, graft, nepotism, vice exploitation-all the things that go to make up (or did) the American world of politics and financial and social strife. | Еще совсем мальчишкой Мак-Кенти много кое-чего узнал - он был свидетелем и подтасовки избирательных бюллетеней, и покупки голосов, и казнокрадства, и всевластия политических лидеров, распределявших теплые местечки, а также взяточничества, семейственности, использования человеческих слабостей - словом, всего, из чего в Америке складывается (или складывалась) политическая и финансовая жизнь. |
| There is a strong assumption in the upper walks of life that there is nothing to be learned at the bottom. | В верхних слоях общества существует некое предвзятое мнение, будто на социальном дне нельзя ничему научиться. |
| If you could have looked into the capacious but balanced temperament of John J. McKenty you would have seen a strange wisdom there and stranger memories-whole worlds of brutalities, tendernesses, errors, immoralities suffered, endured, even rejoiced in-the hardy, eager life of the animal that has nothing but its perceptions, instincts, appetites to guide it. | Если бы можно было заглянуть в душу Мак-Кенти, которая столь многое в себя вместила и даже привела в известную гармонию, нас прежде всего поразили бы своеобразная мудрость и еще более своеобразные наслоения его натуры -жестокость и нежность, заблуждения и пороки, служившие ему не только источником страданий, но и наслаждений; мы увидели бы жадную, суровую жизнь первобытного существа, которое руководствуется только своими инстинктами и потребностями. |
| Yet the man had the air and the poise of a gentleman. | И при всем этом у него были манеры и облик джентльмена. |
| To-day, at forty-eight, McKenty was an exceedingly important personage. | Теперь, в сорок восемь лет, Джон Дж. Мак-Кенти был весьма влиятельной особой. |
| His roomy house on the West Side, at Harrison Street and Ashland Avenue, was visited at sundry times by financiers, business men, office-holders, priests, saloon-keepers-in short, the whole range and gamut of active, subtle, political life. | В его большом особняке на углу Харрисон-стрит и Эшленд авеню можно было в любое время встретить финансистов, дельцов, чиновников, священников, трактирщиков - словом, всю ту разношерстную публику, с которой неизбежно бывает связан всякий деятельный и хитрый политикан. |
| From McKenty they could obtain that counsel, wisdom, surety, solution which all of them on occasion were anxious to have, and which in one deft way and another-often by no more than gratitude and an acknowledgment of his leadership-they were willing to pay for. | В затруднительных случаях все они шли к Мак-Кенти, зная, что он посоветует, укажет, устроит, выручит, и платили ему за это кто чем мог - иной раз даже только благодарностью и признанием. |
