Тито и товарищи полностью

Чтобы новым людям проникнуть во власть, им было важно заручиться поддержкой самого Тито, который находился под ударом белградских кругов и считал, что с помощью хорватов сможет провести «федерализацию федерации». Он полагал, что с преобразованием Югославии в совокупность автономных единиц расстроил планы сербов и обеспечил себе роль пожизненного арбитра[2180]. При этом Тито был уверен, что в Сербии против него готовится заговор, и много раз со старческой паранойей жаловался, что ему не на кого опереться, хотя мог рассчитывать на поддержку генерала Любичича, командующего армией, на секретаря внутренних дел Радована Стиячича, генерала Ивана Мишковича, главу его разведывательной службы, и на хорватскую молодую гвардию. Притом свою роль сыграло и то, что Тито лично привязался к Мико Трипало и Перо Пиркеру, поскольку ему нравилось общество этих молодых остроумных людей. Они умели развеселить его шутками, которые другие не рискнули бы даже произнести при нем[2181]. Как позднее он сам утверждал, некоторое время Тито тешил себя мыслью, что Трипало может стать его преемником[2182].

Хорватские либералы также рассчитывали на Владимира Бакарича, который с 1930-х гг. и позднее был одним из влиятельнейших соратников Тито и его доверенным лицом. После 1945 г., особенно после падения Андрии Хебранга Бакарич стал в Хорватии чем-то наподобие «бана», поскольку беспрекословно исполнял все задачи, которые перед ним ставил белградский партийный центр. Его сотрудники утверждали полушутя, полусерьезно, что всегда нужно смотреть, куда едет Бакарич, и следовать за ним, поскольку он никогда не шагнет в неопределенность. При этом нужно отметить, что Бакарич не руководил жестко, он не полностью изменил своему «буржуазному» происхождению, своей интеллигентности и не был без нужды грубым в отношениях с людьми. Еще в военное время он недаром носил кличку «Шелковый». Савка Дабчевич-Кучар в начале своей работы с ним записала в своем дневнике, что в ЦК Бакарич единственный, кто постучит в дверь, прежде чем войти в комнату[2183].

После падения Ранковича, с которым, как мы видели, он активно сотрудничал, Бакарич начал сближаться с группой молодых хорватских руководителей, которые взяли в свои руки управление республикой, якобы защищая их спины, хотя и не подвергал себя опасности вплоть до конца 1969 г. [2184] Изменения произошли 13 декабря того же года, когда перед партийным активом ЦКХ он выступил с речью, в которой ответил на упреки из Белграда относительно нового подъема хорватского национализма. Первый залп в этом смысле сделал представитель Далмации Милош Жанко, один из семи заместителей председателя Союзной скупщины и член хорватского ЦК, который уже с февраля 1969 г. указывал на возникшую опасность. Конечно же, делалось это с согласия консервативных кругов, которые поднимали голову в надежде, что им удастся вызвать политический кризис в Хорватии[2185].

Развернулась оживленная полемика в прессе, что еще больше накалило атмосферу. Поскольку главная загребская газета Vjesnik не хотела печатать ответы Жанко на нападки, он обратился в Borba, где между 17 и 23 ноября 1969 г. вышел его текст, названный «В этой националистической дурости есть система». Непосредственным поводом для нее стало рассуждение литератора Владо Готовца, который в октябрьском номере журнала Kritika резко нападал на Югославию, причем показал «действительность» и «повседневность» Хорватии внутри федерации как «испачканную, сумасшедшую, бешеную, безумную, смешную, гротескную, трагичную, кретинскую»[2186]. В своем ответе Жанко рассчитался с «националистической и реакционной» линией, которая окрепла в Загребе под крылом Матицы Хорватской, некоторых ее журналов и части католической церкви. Местных руководителей он отчитал за то, что они не знают, как взнуздывать «хорватский национализм», и даже более того – поддерживают его[2187]. Как сообщает Савка Дабчевич-Кучар, еще никогда такого не было, чтобы кто-то посадил на скамью подсудимых полностью легально избранную команду какой-либо республики[2188].

Сербские националисты в статьях Жанко увидели «свет», который разгонял сумрак югославянства как идеи и как государства[2189]. Совсем иного мнения были хорватские руководители, указывавшие, что не собираются больше переносить союзный централизм. Час расплаты настал между 15 и 17 января 1970 г., на Х пленарном заседании ЦК СКХ, которое имело необычайно широкий отклик, ведь часть заседания транслировали по телевидению (что было новшеством), а рефераты и тезисы дискуссий были напечатаны в Vjesnik полностью.