Повесткой дня стала «демократия». Это подчеркнула также встреча руководителей федерации, организованная в конце 1970 г. под руководством Тито на Бриони, где речь шла о поправках, которые должны были заменить приблизительно треть статей конституции[2201]. Они меняли отношения между центром и отдельными республиками, которым гарантировали широкие полномочия от имени «полной федерализации». Союзное правительство сохранило бы только контроль над внешней политикой и обороной, заботилось бы об организации и защите «общего национального рынка», о перенаправлении фондов от богатых к бедным и об арбитраже между республиками. Все другие функции и ответственность, включая контроль над большей частью экономической деятельности, были бы переданы республикам, общинам и отдельным предприятиям. Речь шла об организованном управленческом и экономическом плюрализме, который был первым условием для создания социалистической демократии и нивелировал бы все этнические и региональные различия[2202].
В рамках этих грандиозных конституционных изменений особую группу составляли так называемые «рабочие поправки», которые Кардель обозначил как «исключительно важные и революционные». По его мнению, они прежде всего должны были гарантировать рабочим возможность овладеть процессом общественного производства. «В отношениях взаимозависимости и взаимной ответственности» рабочие должны были управлять и распоряжаться всем доходом, который приносила их работа. «Только такое экономическое положение гарантировало бы им главную роль в системе политической власти»[2203].
В этом процессе обновления сербское либеральное руководство (Марко Никезич и Латинка Перович) сыграло ключевую роль, так как оно не ставило на националистическую, великосербскую карту, а наоборот, сопротивлялось консервативному течению, которое в Белграде возглавили Дража Маркович и Петр Стамболич[2204], исходя из уверенности, что Сербия должна избавиться от «государствообразующей» миссии внутри федерации и в диалоге с другими республиками и, как равная среди равных, заботиться прежде всего о своем развитии[2205]. В погоне за популярностью среди своего народа, прежде всего в среде интеллигенции, председатель ЦК Сербии, компетентный и передовой Марко Никезич выразил эту позицию через формулу «чистые расчеты», согласно которой каждая республика должна была финансировать свои программы из собственного кармана. Тем самым Сербия отказывалась от своей роли основной ячейки в Югославии и в определенном смысле смирялась с равноправным статусом внутри федеративного содружества[2206].
Днем «Х» для начала обновления стало 17 апреля 1971 г., когда у Тито закончился мандат президента СФРЮ. В Загребе в сентябре прошлого лета он дал понять, что ему хотелось бы именоваться «бессменным почетным президентом», в то время как его место занял бы новый коллективный правящий орган, в который отдельные республики назначали бы своих представителей. Очевидно, как написано в документе ЦРУ, посвященном этой теме, югославским руководителям казалось необходимым включить вопрос о наследстве Тито в конституцию, чтобы предотвратить хаос, который может возникнуть, когда он покинет политическую сцену. Однако 13 февраля 1971 г. Эдвард Кардель, который возглавлял Координационную комиссию конституционной реформы, в заявлении для прессы отметил, что невозможно осуществить реформу одним рывком, поскольку она еще не совсем созрела. Даже первая фаза, которая предусматривала создание новых конституционных органов и разделение компетенций между союзом и республиками, затянулась бы из-за необходимых обсуждений в Союзной скупщине, в СКЮ и с общественностью. В то же время он дал понять, что югославское руководство не допустит распыления власти, о чем красноречиво свидетельствовало продление мандата Тито до конца августа[2207]. В верхах, очевидно, преобладало мнение, что в столь напряженных условиях, которые сложились в Хорватии и в Сербии, нельзя выпускать вожжи из рук[2208].
