При этом они рассчитывали на помощь Эдварда Карделя, поскольку он якобы уже давно разрабатывал конституционные изменения, которые бы ослабили союзный перевес и укрепили экономические и политические права республик[2195]. На встрече, созванной по этому вопросу 8 июля 1970 г., он заявил, что ему всё равно, будет ли Югославия федерацией, унией или конфедерацией. Важно, чтобы народы договорились, как им жить вместе, и пусть определится в этом вопросе Союзная скупщина, всё остальное будет перенесено на республики[2196].
В следующем октябре он обнародовал свое третье предложение по изменению конституционного устройства, согласно которому был бы заключен новый договор между шестью республиками и краями (Косово и Воеводина). Слово «конфедерация» он больше не употреблял, но предлагал, чтобы носительницами суверенитета были республики, в то время как федерация заботилась бы только об обороне, внешней политике и единстве общественной и экономической систем. И еще эти функции, как и назначение союзных функционеров, обязанных их осуществлять, были бы оформлены в соответствии с волей отдельных республиканских руководств[2197].
В это время между Тито и Карделем был заключен своего рода договор, что они образуют президиум СФРЮ, который как некий коллективный руководящий орган государства начнет работу после «ухода» маршала. Молчание вокруг этой деликатной темы прервал сам Тито, когда 21 сентября 1970 г. встретился с политическим активом загребской партийной организации; это событие полностью транслировало телевидение. Хотя он обещал, что об этом не будет говорить открыто, он сообщил о создании коллективного органа, который возглавит государство, но при всем том было ясно, что Тито не собирается пока выпускать кормило из рук. Он говорил просто, без записей, поэтому оставил впечатление свежести мысли и высокой сконцентрированности и доказал, что он всё еще хозяин положения[2198].
Вопреки его призыву к терпимости, число тех, кто пытался усилить конфликт между национальностями, не уменьшилось. Особенно в Сербии были недовольны проанонсированными конституционными поправками, и прежде всего из-за особо подчеркнутой автономии, которую получили бы два края в составе Сербии: Косово и Воеводина. Говорили, что конституцию нельзя изменять каждый раз и что такие важные решения не стоит принимать импровизированно. Сербские власти тоже беспокоило слишком радикальное акцентирование самоуправления, поскольку, как рассказывали Марко Никезич и Латинка Перович в разговоре с Карделем, Сербия «только выходит из опанков» и невозможно проводить модернизацию без помощи специалистов и управленцев. Более консервативно и националистически настроенный Дража Маркович, бывший в то время председателем Сербской скупщины, упрекнул Карделя в том, что словенцы хотят, чтобы сербы защищали границы, а сами в это же время будут богатеть за счет общего югославского рынка[2199].
Кроме того, в начале 1971 г. снова возник лингвистический спор между сербами и хорватами из-за того, что Матица Сербская и Матица Хорватская не могли договориться относительно издания общего словаря (что им было поручено сверху в 1969 г.). Когда работа остановилась, 10 января Матица Сербская обнародовала заявление, в котором обвинила хорватскую «сестру» в обструкции. Хорватская Матица 20 января необычайно резко ответила на этот выпад, сообщив, что якобы сербы отрицают «культурную и национальную индивидуальность и целостность хорватского языка». Одновременно она заявила, что издаст свой словарь без сербского кластера. Эта полемика нашла отклик в прессе, впрочем, как и вопрос об избрании проректора Загребского университета, который бы сотрудничал с ректором в управлении этим единственным учреждением высшего образования в Хорватии, где обучалось приблизительно 35 тыс. студентов. В соответствии с новыми академическими статутами, принятыми после беспорядков 1968 г., проректора из студенчества выбирал сенат, составленный из профессуры, ассистентов и студентов в равных долях. Партийная организация с этой целью выдвинула от студентов своего кандидата Дамира Грубишу, а сенат вместо него избрал двадцатипятилетнего Иво Звонимира Чичака, который учился на философском и теологическом факультетах и был известен своими националистическими позициями и пламенным характером. Хотя это и не особо нравилось хорватскому руководству, оно поддержало его избрание, поскольку он был выбран демократическим путем[2200].
