— Медлить нельзя, — нечто не схожее с прежней холодностью проступало в ее повадке. — Оставим пока все как есть. Если я не потороплюсь, вас скоро затрясет, как лист на ветру. Постарайтесь не шевелиться, совсем.
Укрыв ее своей накидкой, Стирпайк шагнул к выходу из пещеры.
Фуксия смотрела на очертания его сутуловатого, но стройного тела, на миг замершего, перед тем как нырнуть в залитую дождем лощину. И вот он исчез, а Фуксия осталась сидеть совершенно неподвижно, как и было ей сказано, и вслушиваться в дробный ропот дождя.
Стирпайк не зря похвалялся своей расторопностью. С невероятным проворством прыгал он с валуна на валун, пока не достиг входа в лощину, а оттуда понесся по долгим склонам, скача, как дервиш. Но опрометчивости не было в нем. Каждый шаг его был просчитанным результатом решения, принимаемого с быстротой, много превосходящей быстроту его ног.
Скалы остались позади, замок возник из тусклых полотнищ дождя.
Появление юноши у Прюнскваллоров получилось на редкость драматичным. Ирма, отродясь не видавшая голой мужской кожи за вычетом той, что выступает из воротничков и манжет, пронзительно взвизгнула и упала в объятия брата — но лишь для того, чтобы тут же прийти в себя и вылететь из комнаты подобно облаченному в черный шелк смерчу. Прюнскваллор и Стирпайк слышали, как она вихрем несется по лестнице, лязгая держащими ковер прутьями, слышали пушечный удар, с которым захлопнулась дверь ее спальни, и от которого во всех нижних комнатах заплясали на стенах картины.
Доктор Прюнскваллор закружил, огибая Стирпайка, откинув назад голову, так что шейные позвонки его влипли в высокий ворот сюртука, а между адамовым яблоком и жемчужной запонкой галстука образовалась отвесная пропасть. Задрав таким манером главу, отчего он обрел сходство с изготовившейся к нападению коброй, и брови воздев вопросительно, Доктор ухитрился еще и выставить напоказ оба ряда страшноватых зубов своих, и все они, ловя свет ламп, отражали его с неестественным блеском.
Доктор пребывал в восторженном изумлении. Вид полуголого, мокрого Стирпайка и отвращал его и восхищал. Время от времени оба слышали долетающие с верхнего этажа удивительные стенания.
Впрочем, узнав причину столь странного появления юноши, Доктор начал действовать, и действовать расторопно. Стирпайк не много потратил времени на объяснения. В несколько секунд Доктор уложил небольшой саквояж, вызвал звонком повара и велел ему тащить сюда носилки и к ним двух парней помоложе.
Стирпайк тем временем быстро оделся и сбегал в замок, сказать госпоже Шлакк, чтобы та разожгла камин, приготовила для Фуксии постель и какого-нибудь питья погорячее, — старушку он оставил в состоянии сварливой оторопи, из которого Стирпайк не вывел ее даже тем, что, скользнув мимо нее к выходу, грубовато ткнул бедняжку пальцем под ребра.
Вернувшись в замковый двор, он увидел Доктора, выходящего из садовой калитки с двумя тащившими носилки мужчинами. Прюнскваллор держал зонт над тряпицей, в которую он укутал свой саквояж.
Стирпайк догнал их и объяснил дорогу, прибавив, что побежит вперед, но еще выйдет на скальные откосы, чтобы встретить их на последнем участке пути. Сунув под плащ одно из одеял, он растворился в стихающем дожде. Он бежал, совершенно один, и высоко подпрыгивал на бегу. Жизнь так забавна!
Очнувшись в своей постели и увидев отблески пламени на потолке и сидящую рядом с ней нянюшку Шлакк, Фуксия спросила:
— А где Стирпайк?
— Кто, сокровище мое? — госпожа Шлакк взволнованно стиснула ладонь Фуксии, которую вот уж больше часа держала в своей. — Что тебе, единственная моя? Что, проказница моя ненаглядная? Ох, бедное мое сердце, ты меня только что не убила, дорогая. Почти совсем. Да, почти совсем, вот именно. Ну-ну. Лежи спокойно, Доктор скоро вернется. Ох, бедное мое, слабое сердце!
По старому, испуганному личику ее текли слезы.
— Нянюшка, — сказала Фуксия, — где Стирпайк?
— Этот противный мальчишка? — спросила Нянюшка. — Зачем он тебе, чудо мое? Ты же не хочешь видеть его, не хочешь? Ах, нет, на что тебе сдался этот юнец? Что такое, единственная моя? Хочешь его увидеть?
— О нет! Нет! — ответила Фуксия. — Не хочу. Я так устала. Ты здесь?
— Что ты, единственная моя?
— Ничего, ничего. Я просто хотела узнать, где он.
Луна неумолимо подступала к зениту, тени дрожали у подножья всего, способного отбрасывать их, и Рантель, приближаясь к ложбине у кромки Извитого Леса, ступал по заводи своей собственной ночи.
Своды Извитого Леса отражали звездную сферу светозарным сплетеньем ветвей, волнообразно влекущихся к нижним отрогам горы Горменгаст. Восстающий с земли, свивающий этот скорбный полог лес обнесен был стеной непроницаемой тьмы. Все, подпиравшее снизу холодную мглу верхних ветвей, оставалось неразличимым — виднелся лишь плетеный фасад непроглядного мрака.
