Титус, наследник Сан-Маринский полностью

– Все-е-е-е! – неожиданно для самого себя прокричал Титус вниз, запустив гулять по ущельям новое эхо. И почему-то сразу вслед за тем поверил: да, волею судьбы, звезд или чего-то еще он в самом деле стал наследником Сан-Маринским. Тут Архивариус схватил его за локоть и с невероятной для столь преклонного возраста скоростью без всяких объяснений потащил в распахнутые настежь ворота замка, над которыми в крепостную стену был вмурован тот же герб, что и в завещании, – солнце, месяц и разделяющий их меч. Подошвы ботинок Титуса торопливо и гулко протопали под каменным сводом, головой он едва не задел поднятую до половины деревянную решетку, от которой пахнуло свежеспиленной сосной. По ту сторону стены их точно так же встречали повсюду тишина, пустота да унылые завывания ветра в закоулках между стен. Пробежав через вымощенный крупным камнем внутренний дворик, они свернули на узкую, но основательно протоптанную тропинку, что через заросшие елями и соснами склоны вела на самую вершину. Хребет горы венчали стоявшие на приличном расстоянии друг от друга три башни, которые, собственно, трудно было назвать частью замка. Их построили, скорее всего, не для защиты, а ради кругового обзора на десятки миль вокруг. Как наконец догадался Титус, Архивариусу взбрело на ум взобраться на одну из башен – ту, что располагалась посередине.

Здесь становилось понятно, почему замок защищает только одну сторону горы. С другой зияла отвесная, без дна пропасть, похожая на мифические врата в царство мертвых. Ветер на самой вершине свирепствовал так, что почти валил с ног. В какой-то момент особенно резкий порыв заставил Титуса споткнуться и упасть руками вперед – на острые, засыпанные старой хвоей камни.

– Осторожнее, сир! – проорал ему в ухо Архивариус. – А то свалитесь ненароком вниз и поминай как звали! Сгинете и даже завещания после себя не оставите!

Синеватого камня, заросшая у основания мхом, башня выглядела так, словно взяла да и выросла сама прямиком из горы. Внутри оказалось на удивление тепло и сухо, хотя снаружи завывал и бесновался ветер, предпринимая одну за другой бесплодные атаки на кирпичные стены. Каменистую тропинку сменила бесконечная винтовая лестница с противным, скользким канатом вместо перил. Задыхаясь как астматик, обливаясь потом, Титус еле-еле поспевал вслед за Архивариусом. «Двести семьдесят пять, двести семьдесят шесть, двести семьдесят…» – считал он ступеньки, закрыв глаза, перехватывая воздух открытым ртом, и тут перила закончились. Уже на четвереньках Титус выполз на вершину башни, по периметру которой был сделан проход шириной в несколько шагов. Тут же, привязанная к огромной чугунной гире, стояла на железной треноге подзорная труба жутко антикварного вида. Архивариус, значительно опередивший его, безупречно чистым носовым платком тщательно протирал трубу со всех сторон. Завидев измученного Титуса, сказал торжественно, нараспев:

– Итак, сир, вы на вершине потухшего вулкана Титано. Н-да… когда там у нас было последнее извержение? Не помню уже… В общем, отсюда можно увидеть все герцогство Сан-Маринское. Видите те сиреневатые холмы? Там как раз и кончаются пока ваши владения!

Прошло минут пять, прежде чем Титус всласть отдышался, вытер лоб и наконец осмотрелся. Высота казалась очень приличной, примерно как на самолете через пару минут после взлета. Без подзорной трубы действительно сложно обойтись. Титус робко осмотрел блестевший медью прибор, потом направил жерло трубы вниз, в долину, и заглянул в окуляр. Там было темно, как в могиле.

– Монетку надо бросить. Один санмарин, – добродушно хмыкнул Архивариус, глядя куда-то в сторону.

Понятное дело, санмаринов у Титуса не нашлось. Архивариус опять хмыкнул и протянул ему блестящий золотой кругляш – с его, Титуса, профилем. На обратной стороне красовался все тот же герб и цифра один. Монета была теплой, словно ее долго держали в руке наготове.

– Да, впечатляет… – пробормотал Титус, внимательно изучив окрестности и стараясь отогнать от себя резонный вопрос, чем же он будет здесь в одиночестве заниматься. – А что находится за теми самыми холмами, где кончаются… э… мои владения?

Архивариус схватил свой платок и принялся громко сморкаться.

– Ничего. Пока, по крайней мере, – в конце концов странно ответил он, аккуратно сложив платок и засунув его в карман балахона. – Пойдемте, сир. Уже темнеет. Самое время подкрепиться после долгого путешествия и отметить как полагается факт передачи наследства. Кроме того, в нашей праздничной программе есть еще один важный пункт. Ради него, собственно, вы сюда и прибыли.