Начнем с того, что в молодости королю Генриху VIII, тогда еще бывшему не королем, а принцем, крупно повезло – его обошла стороной загадочная английская потливая горячка, которую в наше время предположительно отождествляют с ортохантавирусной инфекцией. Ортохантавирусы, обитающие на территории Старого Света, вызывают так называемую геморрагическую лихорадку с почечным синдромом, для которой характерны лихорадка, выраженная общая интоксикация организма и поражение почек. Основными хозяевами ортохантавируса являются мыши и крысы, от которых вирус передается человеку. В наше время летальность при геморрагической лихорадке колеблется в пределах от одного до восьми процентов в зависимости от региона, но в XVI веке она могла быть гораздо выше, не только по причине отсутствия квалифицированной медицинской помощи, но и потому, что на начальной стадии контакта с новым вирусом вызываемое им заболевание протекает гораздо тяжелее, чем впоследствии, когда популяция успевает выработать коллективный иммунитет.
Старший брат Генриха принц Артур, скорее всего, умер от потливой горячки, так что и Генриха могла бы постичь та же напасть. Хорошее здоровье в данном случае защитой не служило – принц Артур, по свидетельствам современников, был крепким юношей, но тем не менее «сгорел» от болезни за неделю. Туберкулез, который свел в могилу основателя династии Тюдоров, тоже прошел мимо Генриха VIII, во всяком случае, у нас нет данных о том, что он болел чахоткой.
Биографов Генриха VIII терзает вопрос, на который нет однозначного ответа (и вряд ли он когда-нибудь будет дан), – как и почему довольно уравновешенный и в целом не жестокий человек превратился в мнительного деспота, по малейшему подозрению отправлявшего близких ему людей на плаху? Неверность Анны Болейн, стоившая ей головы, у многих историков вызывает сильные сомнения, в то время как неверность Екатерины Говард признается большинством. Невероятнее или, если хотите, – чудовищнее всего выглядит связь Анны с ее родным братом Джорджем. Опять же – Екатерина Арагонская, чье упрямство создало Генриху гораздо больше проблем, чем измена Анны Болейн, дожила свой век в относительно комфортных условиях, пусть и вдали от двора. И дело было не в том, что Екатерина была дочерью короля Фердинанда Арагонского и теткой императора Карла V, а отцом Анны Болейн был один из придворных Генриха. Тот позор, через который Екатерине пришлось пройти при аннулировании брака, ударял по достоинству ее родственников не меньше, чем ее казнь, если бы таковая имела место. Да и разрыв отношений с папским престолом, на который пошел Генрих ради Анны Болейн, с политической точки зрения был значимее порчи отношений с императором Карлом. Короче говоря, Генрих вполне мог избавиться от Екатерины более быстрым способом, но он этого не сделал. С другой стороны, Анну можно было не отправлять на плаху, а ограничиться расторжением брака, благо измена служила веским основанием для этого, тем не менее она была казнена.
Когда мы говорим о внезапных переменах характера (чаще всего эти перемены ведут в худшую сторону), то первым делом на ум приходят болезни, а стоит только вспомнить о любвеобильности Генриха, как сразу же возникает версия с сифилисом. Если сифилис не лечить, а в XVI веке его лечить не умели, то рано или поздно болезнь поразит головной и спинной мозг, а любое поражение головного мозга чревато изменениями характера. Однако же против сифилиса говорит отсутствие сведений о других симптомах этой болезни, главным образом о неврологических расстройствах, которые при сифилитическом поражении головного мозга непременно сопутствуют психическим. Сифилис отпадает.
Тучность короля, объем талии которого в последние годы жизни составлял пятьдесят четыре дюйма[67], наводит на мысль о сахарном диабете. При этом заболевании может развиваться дегенеративное поражение головного мозга, называемое «диабетической энцефалопатией». Для диабетической энцефалопатии характерны такие симптомы, как снижение памяти и интеллекта, а также расстройства, которые напоминают неврозы. А чем, в первую очередь, проявляются неврозы? Тревожностью, раздражительностью, снижением адекватности… Плохое заживление ран (а на ногах у Генриха были незаживающие язвы) может быть одним из диабетических симптомов. «Вывеска годится, – как говорил один литературный персонаж, – но здание вызывает вопросы». Тщательный анализ сведений о состоянии здоровья Генриха VIII не позволяет делать выводы в пользу сахарного диабета. В медицинские детали, интересные лишь врачам, мы углубляться не станем, а просто скажем, что сахарный диабет тоже отпадает. Что же касается тучности, то она была следствием постоянного переедания. Поесть Генрих любил, а с годами образ его жизни становился все менее подвижным, вот и результат.
