В 1524 году, во время турнирного поединка, копье соперника прошло сквозь зрительную щель шлема, защищавшего голову короля. Генрих свалился с коня и не сразу смог твердо встать на ноги. А годом позже Генрих упал в ров во время соколиной охоты. Во рву была вода, но тем не менее король сильно ушибся. Две эти травмы вряд ли могли вызвать изменения психики, поскольку сознания король в обоих случаях не терял, иначе говоря – сотрясения головного мозга не было. Но 24 января 1536 года на турнире в Гринвиче Генрих VIII упал с коня, а конь упал на него, и король около двух часов не приходил в сознание и заставил всех изрядно поволноваться. Пережитым волнением современники объясняли последний выкидыш Анны Болейн, произошедший пятью днями позже. А следствие по поводу измены королевы Анны началось в апреле того же года. Вполне можно предположить, что сотрясение головного мозга, полученное в Гринвиче, изменило характер «доброго короля Генри», сделав его совсем недобрым. Вполне логичная версия, верно?
Представление о правителях из дома Тюдоров было бы неполным без знакомства с их повседневной жизнью. Автору подумалось, что рассказ, описывающий один день из жизни короля Генриха VIII, наиболее яркого представителя династии, будет интереснее утомительного перечисления деталей, не связанных единым сюжетом…
Убранство спальной комнаты поражает воображение и заставляет задуматься над тем, кому нужно такое обилие ярких шелковых гобеленов и шпалер на стенах, ведь это помещение предназначено для сна. А вот мягкие ковры, сплошь покрывающие пол, ковры, в которых нога утопает, словно в весенней траве, здесь вполне к месту, поскольку они позволяют передвигаться бесшумно, не тревожа покоя короля, который раскинулся на огромной богато украшенной кровати. Балдахин и полог кажутся сотканными из золота и серебра, но на самом деле они сшиты из роскошных тканей и окаймлены пурпурной бархатной лентой. Пурпур – королевский цвет, лента словно бы указывает на то, что здесь спит король, добрый король Генри, на которого работает вся Англия вместе с Уэльсом и Шотландией, и потому король может позволить себе спать на восьми матрасах, набитых легчайшим пухом. Король всегда спит один. Женщины, с которыми его величеству бывает угодно разделить ложе, уходят сразу же после того, как король утрачивает к ним интерес.
Начало седьмого утреннего часа. Неслышными тенями по королевской спальне скользят грумы. Король любит чистоту, как телесную, так и во всем, что его окружает. Кто-то рассказал его величеству, что болезни происходят от грязи, и теперь тому из слуг, кто пропустит пыль или паутину, грозят нешуточные неприятности. Все зависит от настроения короля, от того, как ему будет угодно истолковать проступок – как оплошность или же как покушение на здравие монаршей особы. В первом случае провинившемуся грозит изгнание из дворца после крепкого внушения, сделанного одним из эсквайров, а во втором, не про нас с вами будь сказано, – веревка. Король добр к тем, кто верно ему служит, но он не умеет прощать, ибо прощение губительно для тех, на кого оно обращено.
После того, как уборка королевской спальни окончена, старший из грумов почтительно будит джентльмена, спавшего в ногах королевского ложа, а тот уже будит других эсквайров тела короля, которые спят рядом с покоями его величества. Помянув дьявола и всех слуг его (эти аристократы такие богохульники!), эсквайры наскоро приводят себя в порядок, накидывают на свои черные дублеты черные мантии и следуют в королевскую спальню. Накануне вечером его величество приказал разбудить его в семь часов, и это приказание исполняется в точности. «Ваше величество!» – трижды повторяет старший эсквайр, всякий раз повышая ненамного голос. Король не просыпается, он вообще отличается крепким сном, а после любовных игр – так особенно. Достигнув предела допустимой громкости голоса, старший эсквайр вытягивает руки вперед, ближе к голове короля и звучно хлопает в ладоши. Уловка сработала – его величество изволил проснуться.
Сообщив эсквайрам, что изволил спать крепко и отлично выспался, король в сопровождении хранителя королевского стула отправляется в помещение, предназначенное для облегчения. Там, в окружении висящих по стенам картин, стоит короб, сиденье которого обито бархатом и набито пухом, чтобы его величество не испытывал никаких неудобств во время отправления естественных надобностей. Внутри короба находится медная ваза. Подняв короб за прикрепленные по бокам ручки, можно заменить использованную вазу на чистую. Туалетной бумаги в те времена не было, вместо нее состоятельные люди использовали хлопковую или льняную ткань.
