Все получилось даже лучше, чем предполагала Оксана. Достаточно было намекнуть, что она хотела бы посмотреть его жилище, как Игорь тотчас рассчитался с официантом и, прихватив бутылку марочного итальянского вина, повез ее к себе. Оксана уже давно не промышляла клофелином – бросила опасное занятие три года назад, когда едва не отправила на тот свет клиента. Но нынешний вечер попадал под особый случай – следовало порыться в вещах клиента, а без нескольких капель антигипертензивного препарата не обойтись. Улучив момент, когда Игорь отойдет в сторонку, Оксана накапала в его бокал клофелина и предложила отметить их совместный ужин, который должен был во всех отношениях стать незабываемым. Выпив бокал, Игорь как-то неожиданно потерял к даме интерес, его движения сделались замедленными и вялыми, а еще через несколько минут он уже похрапывал на двуспальной кровати.
В его огромной квартире было немало вещей, имеющих ювелирную ценность, вот только среди них не было запечатленных на фотографиях. Оксана обыскала каждый угол, перерыла все шкафы и тумбочки, пока наконец не додумалась заглянуть в ведро с мусором. Под пленкой вперемешку с какими-то скомканными бумагами, обрывками газет, поломанными ручками и карандашами, явно служившими для декорации, лежала большая коробка, в которой Оксана отыскала пакетики с бриллиантами и четыре небольшие статуэтки. Некоторое время она перекатывала бриллианты, справляясь с искушением, а потом взяла несколько камешков и небольшую статуэтку.
Игорь продолжал спать, повернувшись на бок. Из кармана брюк, словно искушая, торчало кожаное потертое портмоне. Вытянув его, Оксана увидела, что он набит тысячными купюрами, и, уже более не сомневаясь, сунула его в сумочку. Потом ослабила у спящего галстук – единственное, что могла для него сделать, – и позвонила Загорскому:
– Я сделала все, что ты просил. У меня статуэтка. Та самая, с фотографий.
– Ее нужно срочно привезти ко мне. Лови машину и приезжай в управление, я жду.
– У меня нет денег…
– Когда они у тебя были? – хмыкнул Павел. – Не переживай. Я за тебя расплачусь.
Утром в кабинет наведался Стась из информационного отдела и, положив на стол папку с бумагами, торжественно объявил:
– Вот… Это то, что ты просил. Нашел. Твоя фотография на девяносто процентов совпадает вот с этим человеком. С учетом того, что за последние семь лет он не помолодел, можно сказать, что идентификация полная. Его зовут Семен Чурсанов. Сидел на «малолетке» за хулиганство. Отмотал срок без особых происшествий. Никуда не примыкал. Потом больше не встречался. – Загорский с интересом сравнивал раннюю фотографию и ту, что прошла через горнила компьютерных программ. Получалось весьма похоже. Хотя место для фантазии тоже имелось. Мало ли вообще похожих людей! Но сказать однозначно все-таки трудно. В его деле имеются отпечатки пальцев, вот если бы их сравнить с теми, что были оставлены на месте преступления, тогда все встало бы на свои места.
Майор перелистывал страницы. Все обычно, таких дел он просмотрел не одну сотню. Нет ничего, за что можно было бы зацепиться. Глядя на написанное, трудно было сделать вывод, что это именно тот недосягаемый «медвежатник», которого он ищет не один год, с самой Москвы, где когда-то начинал свою карьеру. Именно он когда-то подломил ему служебный рост и вот теперь странным образом проявил себя в Зеленограде.
– Осторожный, гад, следов не оставляет. О нем есть еще что-нибудь?
– Больше ничего. Только это.
– Хм… Судя по тому, что он больше не попадался, можно сделать предположение, что он прочно встал на путь исправления. Хотя, честно говоря, мне в это верится с трудом.
Игорь Алешкевич подъехал точно в назначенное время. В лице ничего такого, что могло бы указывать на нервозность, – не отыскать даже тени волнения. Смотрел прямо, взгляда не отводил. Дело-то, по существу, плевое – всего-то взглянуть на фотографию, а там ступай к незавершенным делам. После того как Алешкевич присел на стул, майор Загорский протянул ему несколько листков бумаги, исписанных неровным прыгающим почерком:
– Вы узнаете этот почерк?
Едва глянув, Игорь отстранил исписанные листки:
– Ах вот вы о чем! Как же не узнать? Я писал… Чего только не бывает, тем более по молодости. С того времени столько лет прошло, что я уже обо всем позабыл. Но я ведь осознал и активно сотрудничал со следствием, а по старым делам у нас не привлекают. Если у вас ко мне больше нет никаких вопросов, так я пойду. Дела, знаете ли, – виновато улыбнулся он. – Да и у вас, наверное, есть чем заняться…
Павел Юрьевич аккуратно сложил листки в небольшую стопку и сочувственно произнес:
– Понимаю вас. Сам стараюсь не зацикливаться на неприятных моментах. Жизнь-то идет, так чего же ворошить дурные воспоминания?
– Вот видите, как мы друг друга хорошо понимаем, – воодушевился Алешкевич. – Так я пойду, как говорится, всегда рад помочь следствию.
