– Тогда решено, – хлопнул в ладоши Разек. – Ты, Фамер, и ты, Тафис, вызовите главного стражника, и я поручу ему то, что мы решили. Только ни словом не обмолвитесь об этом никому, кто не посвящён в тайну! От этого зависит, выживем ли все мы в этом городе!
Пришёл старший стражник, такой же крепкий и сухощавый мужчина, украшенный несколькими шрамами и только с половинкой левого уха. Он оценивающе взглянул на Мензуна, которого Разек представил ему, как жреца, проходящего через город по пути в Ерину. Выслушав приказ Разека, тот кивнул и молча удалился. Через три четверти часа пары стражников начали приводить во дворик оборванцев разбойничьего вида. Среди них Мензун сразу узнал беглеца, выжившего в нападении на Акаба и его семью.
– Вот этот подойдёт, – усмехнулся Мензун, указывая на парня. – Он как раз весь в коростах и язвах.
– Что? Зачем это? – заволновался разбойник. – Чего вам от меня надо? Я просто несчастный нищий, едва сводящий концы с концами. Я ни в чём не виноват.
– Если будешь вести себя, как от тебя требует достойнейший градоначальник, то твоя жизнь станет гораздо лучше, и ты даже сможешь позволить себе дом и жену, – продолжил Мензун, обернувшись к Разеку.
Тот едва заметно кивнул. Мензун делал за него всё, не спрашивая оплаты и не ожидая благодарности. Разека это совершенно устраивало и радовало. Тем временем, даже недалёкий разбойник начал понимать, куда дует ветер. Если бы Мензун донёс на него, его бы тут же побили палками и выгнали из города, подразумевая, что он пережил бы наказание.
– О, достойнейший, конечно же, я буду рад услужить, особенно, если за это полагается награда! – сменил он тон.
– И я! И я тоже! – заголосили остальные, но их не слушали, и стражники кулаками и дубинками заставили их замолчать.
– Подведите его поближе, хочу посмотреть на него как следует, – велел Разек.
Стражники подтолкнули парня вперёд и заставили опуститься на колени.
– А ты расторопный? Держать язык за зубами умеешь? Запомнишь приказ, если я дам его тебе? – спросил Разек угрожающе.
– Да, о достойнейший, – залепетал разбойник. – Мне дружки доверяли… Друзья, я хотел сказать.
– Он достаточно расторопный, о чём свидетельствуют крепкие икры и мозоли на его пятках, – добавил Мензун. – Быстро бегать и далеко ходить ему не привыкать.
Разбойник тем временем про себя прославлял богов за то, что они не велели Мензуну донести о его подвигах.
– Доблестные стражники, выгоните остальных прочь, – велел Разек. – Хотя, подождите! Ты, жрец, уверен, что нужен лишь один? Разве это надёжно?
– Ты прав, о достойнейший, – так же вкрадчиво ответил Мензун, делая неопределённый жест в сторону разбойника. – Если бы у нас была возможность выбирать, то лучше было бы отправить двоих, чтобы каждый следил за другим, но положение не терпит отлагательства, и придётся принять на службу того, кто доступен и маломальски подходит.
– Всё, прогоните остальных, – кивнул стражникам Разек.
Когда остался лишь один, Мензун обратился к нему: «Как твоё имя, о ты, вернувшийся на прямой путь?»
– Имя? – ошарашено переспросил разбойник. – Моё имя? У меня нет имени. Меня кличут Шустрым.
– Ладно, Шустрый, позже ты выберешь себе достойное имя, но чтобы добиться этого, ты должен будешь временно отправиться в город…
Мензун повернулся к градоначальнику и спросил: «Как называется тот город, куда следует отправиться Шустрому?»
– Город Бур, – уточнил Разек.
– Да, ты пойдёшь в Бур под видом беженца из Удая и распространишь в Буре слух, что Удай поразила зараза, вода в колодцах стала горькой, и люди и скот умирают в домах и на улицах.
– Но разве мне поверят? – пролепетал Шустрый.
– Тебе придётся постараться, чтобы поверили, – очень убедительно ответил Мензун. – А так же придётся потерпеть пару дней, пока нам придётся разбередить твои язвы. Зато награда будет того стоить.
Разбойника посадили в яму, пообещав ему награду, и тот согласился терпеть и делать всё, что ему скажут. Градоначальник был явно доволен, хотя и по-прежнему встревожен. Пришли гонцы. Мензун ушёл с главной роли и лишь слушал, как градоначальник даёт им указания. Лишь когда тот закончил и взглянул на Мензуна, спрашивая совета, тот в простых выражениях подсказал парням, как лучше вести разговор с командирами наёмников, и как узнать его старого боевого товарища и его ватагу. Когда гонцы ушли собираться в дорогу, Разек приказал подать обед и пригласил Мензуна разделить с собой трапезу.
– Расскажи мне про Шумер, – сказал Разек, когда они покончили с жареной бараниной с ячменной кашей.
– Я недолго там прожил, – ответил Мензун. – Пять лет назад наша ватага пришла в Шумер с севера и нанялась к градоначальнику Садуба. В том бою я был ранен, что заставило меня посвятить жизнь Семушу, покровителю Садуба, и остаться служить в его храме. Все эти пять лет я почти только учился у главного жреца врачеванию, помогал лечить больных, и, конечно же, пел гимны Семушу и сочинял их по мере способностей.
