Первый нападающий — высокий, крупный — внезапно взвыл, когда нити обвили его ногу и резко дёрнули вверх. Он кувыркнулся, ударившись затылком об пол, а паутина уже продолжила затягивать его, как муху. После достижения уровня Цунами расставление таких вот ловушек стало намного проще, а их эффективность выросла в разы.
— Чёрт! — воскликнул кто-то.
Второй бросился вперёд, но я уже перекатился на дальний край кровати, и мои пальцы выстрелили новыми нитями. Изогнувшись дугой, они впились в пол перед койкой, тут же подняв вверх прочный барьер, в который тот врезался и отскочил, как от батута.
Третий, видимо самый умный из них, решил обойти вдоль стены. Но и это было бесполезно. В таком маленьком помещении, с учетом долгой подготовки, я легко мог бы одолеть и кого-нибудь на уровне Вихря.
— Ни шагу, — сказал я тихо. Голос был спокоен, но в нём звенела сталь. — Или я подниму тебя к потолку.
Тишина.
Потом — резкий рывок. Они схватили своего товарища, всё ещё бьющегося в паутине, и рванули к двери.
Я мог остановить их. Но не стал.
Когда дверь захлопнулась, я остался сидеть на кровати, на пальцах все еще готовые к атаке нити. Сердце билось ровно, но быстро — как после спарринга. Но ничего больше не произошло.
Разведка. Не более. Они хотели проверить мою реакцию. Узнать, насколько я опасен.
Теперь знали. Я разжал пальцы, и нити Ананси медленно рассосались в воздухе. Потому что это было только начало.
Я не зажигал свет — луны и фонарей за окном хватало, чтобы осмотреть последствия.
Пол возле двери был исцарапан — пойманный впивался в него ногтями, пытаясь удержаться, один ноготь остался в щели между досками. Там же лежал клочок ткани, застрявший в паутине. Я поднял его нитью, передал себе в руки, провёл пальцами по краю.
Вышивка золотом. Отличительный признак формы кадетов из главной ветви.
Я усмехнулся. Ну конечно. Кто, если не они.
Итак, что мы имели… блокнотик был моим верным помощником.
Нападавшие. Не профессионалы, другие кадеты из главной ветви. Вряд ли кто-то из сильнейших. Слишком шумные, слишком медленные.
2. Цель. Проверить меня, в крайнем случае поколотить, но никак не убить. Иначе бы действовали иначе.
3. Ошибка. Явились на дело в своей форме, пусть и закрыли лица масками.
Я сложил обрывок ткани и сунул его в карман. Улика. Возможно, бесполезная — но кто знает?
Я выехал из комнаты, прокатившись по выбитой двери. Сейчас на меня вряд ли кто-то решился бы напасть, а оставшийся в крови адреналин не позволил бы заснуть. Так что самым правильным выбором было съездить на кухню и взять себе чего-нибудь. Ночной дежурный ничего, разумеется, не готовил, но чай налил без проблем.
Вернулся в комнату, сел за стол. Металл кружки обжигал пальцы, но я не отставлял ее. Горячий чай с горьковатым привкусом каких-то трав помогал сосредоточиться.
Перо скрипело по бумаге, выводя имена:
1. Нарлан. Очевидно. Но слишком очевидно.
2. Кадеты из его фракции. Могли действовать без приказа, чтобы выслужиться.
3. Подчиненные другого старейшины.
4. В принципе обычные кадеты, недовольные моим поступлением в центр.
5. Кто-то третий, не из главной ветви. Украл или как-то иначе добыл форму, чтобы в случае чего запутать и вывести меня на ложный след.
Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжены плечи. Комната была тихой, но не спокойной. Где-то за стеной скрипели половицы — может, сквозняк, а может, кто-то еще ходит без сна.
Витая в мыслях, продолжил просто сидеть. Чай остыл. Я допил осадок, ощущая, как горечь растекается по языку.
Столовая гудела, как растревоженный улей. Запах тушеного мяса, хлеба и чуть переспелых фруктов висел в воздухе, смешиваясь с терпким ароматом крепкого чая.
Я катился между длинными дубовыми столами, где кадеты, разбившись по семьям или по группам наставников, обсуждали вчерашние тренировки. Моё кресло слегка скрипело по каменному полу, заставляя ближайших кадетов на секунду замолкать и оборачиваться, прежде чем продолжить свои беседы.
— Осторожнее, калека, — он намеренно растягивал слова, упираясь ладонью в стену, блокируя проход. — Здесь не твой особняк, где тебя жалеют.
Высокий, широкоплечий, с квадратной челюстью — типичный дуболом. Вокруг замерли. Десятки глаз уставились на нас.
Я мог бы просто развернуться и объехать его. Но это было бы ошибкой.
— Убери руку, — сказал я спокойно.
Он усмехнулся:
— Или что?
Нити Ананси вырвались из моих пальцев быстрее, чем он успел моргнуть. Тонкие, почти невидимые в свете люстр, они обвили его запястье, резко дёрнув вниз.
— Что за⁈..
Хруст кости прозвучал глухо, но отчётливо. Дуболом захрипел, его лицо побелело. Он схватился за сломанную руку, но я уже натягивал вторую нить, опутывая его шею.
— Или «это», — просто ответил я.
Тишина в столовой стала абсолютной.
Дуболом свалился на колени, давясь кашлем. Я отпустил нити, но не убрал их полностью — начав светиться, они завибрировали в воздухе, как предупреждение.
