Ну что, друзья, теперь вы поняли, почему не стоит нападать на меня?
Жейн тяжело дышал, сжимая грудь, но в глазах всё ещё горел вызов.
— Тебе это с рук не сойдёт, — прошипел он.
— Уже сошло. А если попробуешь ещё раз — в следующий раз будет больнее.
Вокруг стояла тишина. Даже кадеты из других отрядов, наблюдавшие за разборкой, не решались сказать ни слова.
Отлично. Теперь все запомнят, что злить меня — плохая идея.
И вот теперь можно было отправляться на дело.
Лес встретил нас густой, почти непроглядной тьмой — лишь редкие лунные лучи пробивались сквозь переплетение ветвей, оставляя на земле бледные пятна света.
Мы шли цепочкой, соблюдая дистанцию, каждый шаг приглушённый, каждый взгляд — настороженный. В общем счете более ста человек.
Впереди мелькнул силуэт — Залика, наш «глазастый» разведчик, подняла руку, сигнализируя остановиться. Она присела, прижав ладонь к сырой земле, потом резко дёрнула головой в сторону.
Чует что-то. Или кого-то.
— Движение, — прошептала она, когда я подобрался ближе. — Где-то в той стороне, увидела на секунду.
Я кивнул, отправляя в ту сторону нити Ана на максимальной скорости. Если это разведка «врага», то мы уже в опасности. Если же просто зверь — терять время на маскировку бессмысленно.
Однако, даже распространившись более чем на сотню метров, они ничего не нашли.
— Ирбан, — я повернулся к своему временному союзнику, — отправляй кого-нибудь вперёд. Пусть проверят. Если это патруль — в бой не вступать, вернуться сразу.
Тот хмыкнул, но кивнул своему бойцу — крупному парню с коротким мечом за спиной. Тот скользнул в чащу бесшумно, как тень.
Интересно, сколько таких групп как наша уже рыщет по этому лесу? кто-то ведь наверняка разделился ради более эффективного поиска противника.
Если «враги» рассредоточили силы, то у нас есть шанс выбивать их по частям. Но если они уже знают о нашем местоположении…
Минуту спустя разведчик вернулся.
— Никого. Земля примята, будто кто-то прошёл, но вряд ли это какой-то большой отряд. Чьи-то разведчики или может зверь.
Я поднял голову. Небо уже начало заметно темнеть, в лесу вскоре наступят непроглядные сумерки.
— Остановимся на этом на сегодня, — сказал я Ирбану.
Немного подумав, он кивнул.
— Вернемся к озерку, которое проходили полчаса назад, — решил я. — Вода рядом, открытое пространство — видно приближение.
Добравшись до места, все сразу зашевелились, принимаясь расставлять палатки, а через часа полтора уже все, кроме дозорных, разошлись по палаткам. За день бесплодных поисков все очень устали и многие скорее всего заснули, как только приняли горизонтальное положение.
Я тоже собирался ложиться, когда кто-то остановился у моей палатки. Я едва успел сбросить с себя дремоту, тончайшие нити завибрировали в воздухе, готовые к атаке. Но это была всего лишь сестра, хоть и не самая предсказуемая.
— Можно? — голос Ивы звучал неестественно тихо, словно она боялась, что её услышат снаружи.
Я откинув край палатки, чтобы она могла войти. В свете тусклого кристального фонаря её лицо казалось бледнее обычного, а в глазах читалось что-то между решимостью и сомнением.
— Я хотела поговорить, — начала она, сжимая и разжимая кулаки.
Интересно, сколько времени у неё ушло на то, чтобы решиться на этот разговор?
— Говори, — я сел на спальном мешке.
Она замерла на секунду, будто подбирала слова, потом резко выдохнула:
— Прости. За всё.
Я приподнял бровь. Это было неожиданно.
— За издевательства. За то, что считала тебя никчемным калекой. — её голос дрогнул. — Теперь… я вижу, кто ты на самом деле. И я с тобой. Не потому что так безопаснее. Не потому что у меня нет выбора.
Она посмотрела прямо на меня, и в её взгляде не было ни капли привычной надменности.
Вот только, может быть это была выработанная за годы недоверчивость, но я чувствовал, что что-то здесь не так. Ива никогда не извинялась. Никогда.
Тем не менее, отказываться от извинений тоже не хотелось.
— Проехали, — сказал я. — Ты давно искупила всё, что было.
Она протянула руку — жест примирения. Я взял ее, и в тот же миг Ан внутри мен дрогнул. Тонкая вибрация, будто кто-то провел смычком по струнам.
Это был резонанс. Тот самый, который я чувствовал раньше — у Кайла, у Даргана, у тех, в ком уже жили проводники.
Но Ива? У нее не должно было быть проводника. Если только…
Я не подал вида. Просто сжал ее ладонь чуть сильнее, будто в знак благодарности, а потом отпустил. Но мозг уже лихорадочно перебирал варианты.
Ива кивнула, развернулась и шагнула к выходу из палатки, но остановилась у полога. Её пальцы сжали край полотнища, но не отодвинули его. В свете лампы её профиль казался резким, почти чужим.
— Знаешь, брат, — голос её был тише обычного, — иногда я думаю, что мы все просто пешки в чужой игре. Особенно когда кто-то сильный решает, что нам делать.
Ледяная волна пробежала по спине. Это не просто философская болтовня. Она что-то знает.
— Сильные всегда решают, — пожал я плечами. — Это просто значит, что надо стать еще сильнее.
Она повернула голову, и свет скользнул по её глазам — слишком блестящим, будто слёзы или… что-то ещё.
