– Как мне быть Сквозняком в этом мире без моих вещей? Что я смогу? Если случится что-то опасное – как мне сбежать без маячка? А без брони? Из дома и то страшно выйти! Без фонарика я заблужусь, а без кристалла моих сил не хватит надолго, особенно если наделать новых маячков. Я не боец, как Никита Кожаный, не колдун, как Андрей Шаман, – горестно вздыхала девочка. Тяжелее всего было думать про Андрея – ведь кольцо для связи с ним тоже пропало. Что он подумал, когда она не вышла на связь ни вечером, ни утром? И еще одним вечером, и еще…
Маша не выходила из дома, ела то, что приносила ей мама Дениса, читала книги о ветрах из шкафов Штиля и щелкала пальцами, надеясь на чудо. Но чудо не происходило. День сменился ночью, наступил еще один день, а ничего не менялось. Денис принес ей градину – местную монетку из горного хрусталя – и Маша носила ее в кармане взамен утраченного амулета. Любой кусок горного хрусталя помогал ей аккумулировать магию, но тот, что на шнурке – подарок папы – все равно было жаль. Больше Денис ничем не мог помочь, но он приходил каждый день и даже научил ее играть во вьюжки. Это была местная игра вроде шашек, клетки на доске были коробочками, заполненными цветным песком, стоило дотронуться до них пальцем, как песок вздымался крошечным вихрем, и им можно было совершать ходы. В процессе песок перемешивался, вихри становились разноцветными. Побеждал тот игрок, кто первый соберет вихрь из песка всех цветов. После этого песок сам собой рассыпался по клеточкам. Маша увлеклась, но ненадолго. Мысли о том, что за порогом квартиры она тут же окажется в опасности, что ей не выполнить миссию и не вернуть пропавших вещей, были невыносимы.
«Неужели я всю жизнь проведу в этой квартире, одна?» – в ужасе думала девочка и вспоминала унылое лицо Штиля.
Утрата кольца чувствовалась острее всего. Маше не хватало его теплоты. Хотя с Андреем никогда не удавалось поговорить так долго, как хотелось, потому что кольцо перегревалось, Маша привыкла к присутствию кольца на пальце, ощущению, что Андрей помнит о ней и постоянно хочет ее увидеть. Она вспоминала, как в первое время они говорили между мирами постоянно, едва давая кольцам остыть, снова вызывали друг друга. Мама еще удивлялась, что на Машином письменном столе поселилась кухонная прихватка. Но со временем им обоим надоело каждый раз после разговора дуть на обожженные пальцы и терпеть боль. И они договорились видеться по вечерам перед тем, как Андрей шел на Маяк, а Маша ложилась спать. И пары минут в день стало достаточно для того, чтобы обменяться новостями и шепнуть друг другу ласковое слово. Достаточно только потому, что пока кольца согревали пальцы, это означало, что они скучают друг по другу. А теперь кольца нет, и Андрея вроде как тоже нет. В каком-то из миров он, конечно, есть, и каждую ночь поднимается на верхушку Маяка, смотрит на звезды. Но Маша этого больше не чувствует. Если бы они были в одном и том же мире, они бы смотрели на одни и те же звезды, и от этого было бы не так одиноко. Но у них разные миры, разные планеты, разные звезды. И нет ничего, кроме воспоминаний. Словно они только приснились друг другу. Слишком тяжело, слишком больно для «всего лишь сна».
«Не может быть настолько тяжело, не может быть, чтобы это надолго, я обязательно верну кольцо и другие вещи», – твердила Маша каждую секунду, но на деле ничего не менялось. Она продолжала сидеть дома, есть, спать, ничего не предпринимая.
Однажды вечером Маша валялась на полу в кабинете Штиля, подложив под голову подушку, и читала очередную книгу про Аэрона, пытаясь отвлечься от тоски по Андрею и мук совести по поводу собственного безделья, как вдруг в квартиру ворвался злющий и растрепанный Денис. Под глазом у него медленно наливался синяк.
– Валяешься?
– Угу…
– Так и не нашла свои вещички?
– Неа…
– А со-зеркало смотришь?
– Зачем?
– Балбеска! Там продолжают тебя показывать! Не знала?
Маша включила со-зеркало щелчком пальцев. Ласковый голос дикторши рассказывал о событиях в далеком городе под названием Большой Торт, где «великая Сквознячка Маша Некрасова» умудрилась за последние дни справиться с ворами пшеницы на одном из складов, с пожаром в детском доме и с нашествием муравьев на кухню организации «Караваны и кайты Кати». Маша замерла – крупным планом показали девочку в ее жилете, в ее джинсах и белом свитере, с кулоном на шее и кольцом на пальце. Улыбающуюся, гордую девочку тринадцати лет с длинными русыми волосами. У них с этой девочкой было одно лицо, только у Маши теперь была совсем другая прическа и одежда.
– Мне сейчас один парень сказал, что репортажи не прекращались. Это ты их тут не смотришь, да и я вместе с тобой во вьюжки играю в полной тишине. А люди смотрят и не знают, что ты сидишь дома и ничего не делаешь!
– Это же не я… Кто это? – прошептала Маша.
– Да она твоя копия! – подтвердил Денис. – Все говорят, что она – это ты!
– Как у нее оказались мои вещи?
– Это точно те самые, что ты потеряла?
