В тот же миг Мэри оставила попытки отбиться от охотников и прыгнула на мост. Он закачался под ней, и каблук попал в щель между досками. Мэри охнула и потеряла равновесие, но успела схватиться за верёвки и повиснуть на них всем телом. Бетти прижала ладони ко рту. Мэри поспешно восстановила равновесие, выпрямилась во весь рост и медленно пошла вперёд. В отличие от Энн, ей не хватало сейчас её обычных хладнокровия и собранности, и каждый шаг был для неё как последний.
В тот момент, когда она ступила на землю, Энн и Бетти обняли её с двух сторон, успокаивая. Мэри тряслась и всхлипывала от пережитого страха, но быстро пришла в себя.
– Наши друзья! – напомнила она.
Бетти кинулась к мосту.
– Идите сюда!!! Скорее!!! Эй!!
– Рубашечник!!! – крикнула Мэри. – Скорее!
– Идите сюда! – надрывалась Бетти. – Рубашечник, Охо…
Энн быстро зажала ей рот рукой и прошипела на ухо:
– Бетти, мы не можем звать Охотника, ведь тогда придут и другие, они все смогут сюда прийти.
– Но… – растерялась Бетти. – Но как же теперь…
Рубашечник тем временем перешёл мост так легко, словно шагал по твёрдой земле. Бетти снова вспомнила, что раньше он был циркачом. Сейчас она убедилась в этом собственными глазами. Он по-прежнему бережно прижимал к себе кусок зеркальной коры и вообще не держался за перила, однако ни разу не пошатнулся.
Он сошёл на землю и беспомощно оглянулся.
Охотник сражался один. Его топор взлетал и опускался, отгоняя прочь жадных до его страха и гнева охотников, каждый из которых желал первым дотянуться до отступника. Лук он отбросил в сторону, как и кожаную куртку – как будто шёл в последний бой. Его массивная фигура казалась совсем крошечной на фоне с бесформенной массой чёрных теней и глаз.
– Энн говорит, мы не можем его позвать, – убито сказала Бетти. – Ведь тогда они все… придут.
– Нам надо уходить, это наш шанс, – жёстко добавила Энн.
Мэри прижала ладони к лицу.
Рубашечник побледнел и замотал головой так, что светлые пряди закрыли его лицо.
– Нет, нет, я не могу так. Я без него не могу уйти. Не могу.
– Ты должен. Так бывает, – такой твёрдости в тихом голосе Энн они ещё не слышали.
– Мне очень жаль, Рубашечник, но если мы все погибнем здесь… Это охотники боятся моста, а Ткачиха пройдёт. И она так зла… – Мэри коснулась его плеча.
Рубашечник шарахнулся в сторону, сбрасывая её руку, замотал головой ещё яростнее и кинулся к мосту.
– Да иди же ты сюда! – его отчаянный крик разнёсся над чёрной пропастью. – Иди сюда, будь ты проклят!
Охотник обернулся, тяжело дыша, покачал головой, а потом перехватил поудобнее рукоять топора. Он обрушил его на врага, но промахнулся и упал на колени. Тёмная фигура нависла над ним…
Бетти показалось, что она слышит смех Ткачихи, жуткий, торжествующий смех.
– Не смей умирать! Ты не можешь! Ты должен быть здесь! – зеркало выпало из ослабевших пальцев Рубашечника.
Он потерянно смотрел перед собой, через мост, глядя, как чёрная тьма приближается к Охотнику. Вдруг что-то словно толкнуло его вперёд, он вцепился в верёвки моста и закричал:
– Сюда иди! Ногами! Мы вытащим! Беги так быстро, как можешь! Я без тебя не уйду! Слышишь меня?.. ГИЛЛИАН!!!
Его пронзительный крик повис в воздухе.
Гиллиан.
Охотник на мгновение остановился, опуская топор.
Гиллиан.
Это имя отозвалось в нём, отозвалось в серебряных нитях, которые он прятал под кожаной безрукавкой. Имя, которое не принадлежало ему прежде. Имя, обладатель которого когда-то парил над землёй на тонкой проволоке под яркими лучами полуденного солнца.
И отдал его – своё имя – ему сейчас, чтобы спасти.
И оно всегда было здесь.
За такое Охотник никогда с ним не расплатится.
Что-то ударило Охотника в грудь, точно выталкивая на мост. Он развернулся и, не думая ни о чём, рванулся вперёд – и вовремя. Серебристые нити разрезали верёвки моста, и деревянные перекладины посыпались в бездонную пропасть. Охотник, едва увернувшись от смертельных нитей, отчаянным прыжком бросил всё тело вперёд и вцепился в клочья травы. Мост стремительно рушился, отрезая путникам дорогу назад, а их самих – от погони.
Рубашечник ухватился за руки Охотника, но было ясно, что он не сможет долго его удерживать: тонкие руки в шрамах просто не выдержат могучего веса друга.
Бетти, не раздумывая, кинулась на помощь. Она легла на землю животом и обхватила Охотника за шиворот, помогая тянуть назад, упираясь носками в землю. К ней немедленно подключилась Энн и схватила Бетти за ноги, чтобы та не свалилась с обрыва. Ей помогала Мэри, и все вместе они стали тянуть Охотника вверх.
Наконец они вытянули его настолько, что Охотник смог поставить на край колено, а после выбрался целиком и сел на землю, ошарашенно глядя перед собой.
Рубашечник откинул с лица длинные пряди и встретился с ним глазами.
Бетти никогда раньше не замечала, что у них совершенно одинаковые глаза: светлые, с тёмным полукружьем, с широкими зрачками…
– Гиллиан, – тихо повторил Рубашечник.
– Откуда ты знаешь моё имя?
– Это важно сейчас?
Охотник схватил его за запястье:
– Да, это важно. Я знал, что ты что-то скрываешь от меня, последний козырь в рукаве.
