Её глаза – тысячи её глаз – щурились от восторга.
Такого пиршества здесь у неё ещё не случалось.
Такое она хотела испробовать уже давно. И теперь жаждала большего…
Некоторое время они шли молча. Бетти пыталась переварить то, что узнала об этом мире.
Получается, что спасения отсюда, скорее всего, нет? Выйдя из темноты, она решила, что умудрилась ловко сбежать от Ткачихи. Как глупо было думать, что можно скрыться от Ткачихи в её собственном мире! Бетти, как могла, прогоняла от себя грустные мысли, но они возвращались вновь. Значит ли это, что она больше не увидит маму? Отца? Не перешагнёт порог собственной комнаты, не поболтает с Артуром Нимом… Не сделает ничего. Тоска навалилась на неё с новой силой.
Рубашечник был погружён в свои мысли. Он не произнёс ни слова с того момента, как они выяснили, что дни Бетти, по сути, сочтены.
Бетти понятия не имела, куда они идут, просто уныло плелась за Рубашечником по лесной тропинке – даже солнечный день не радовал её. Казалось, чёрные чары Ткачихи, которые на некоторое время оставили её, вернулись с удвоенной силой. Не хотелось ничего.
А ещё Бетти теперь всё время казалось, что за ней наблюдают несколько пар внимательных глаз.
Хотя на самом деле желания у неё всё же были: стоило Рубашечнику раздвинуть кусты, охранявшие от посторонних взглядов красивый родник с ледяной прозрачной водой, как Бетти вдруг захотела пить. Она подставила сложенные в горсть ладони под воду и напилась досыта.
Вода показалась ей слаще кока-колы, хотя раньше она была уверена, что вкуснее кока-колы напитка точно не изобрели. И уж тем более какая-то вода не может с ней сравниться! Это было что-то живое, что-то настоящее, особенно ценное после страшного чёрного места. Она просто не могла оторваться от источника. Рубашечник дождался, пока девочка утолит жажду, и тоже попил немного. Бетти сидела на камнях возле родника и рассматривала его лицо. Сейчас она хорошо могла разглядеть шрамы, тянущиеся от его глаз к вискам и убегающие ото рта на шею и дальше, за воротник рубашки. Видимо, Бетти привыкла, потому что шрамы уже не казались ей отталкивающими. Наверное, дело было в красивых глазах Рубашечника и в трепетной родинке над губой. Бетти всегда нравились люди с такими родинками. Они казались ей особенными, отмеченными судьбой. Такие лица не портят никакие шрамы.
Рубашечник, заметив, что она с любопытством его разглядывает, смущённо отвернулся.
– Эти шрамы, – поспешила задать вопрос Бетти. – Они?..
– Исчезают со временем, – нехотя объяснил Рубашечник. – Когда я здесь появился, я был весь словно сшит из распадающихся кусков. А теперь, как видишь, даже стал похож на человека.
В подтверждение своих слов он закатал до локтя рукав рубашки и показал предплечье, на котором паутина шрамов поблекла и почти уже исчезла. Если не присматриваться, то и не заметишь.
– И так со всеми… Расплетёнными? – осторожно уточнила Бетти.
Хотелось заранее понимать, что её теперь ждёт.
Рубашечник рассмеялся:
– Вовсе нет! У каждого своя судьба. И в Тени каждый существует таким, каким получается. Кто-то вовсе теряет человеческий облик. Кто-то становится совершенно иным созданием. Или облаком. Или перекати-полем. А кто-то сохраняет прежний облик, но, увы, остаётся лишь оболочкой самого себя прежнего. Уж не знаю, от чего это зависит, никогда не интересовался. По правде говоря, всё, что меня интересует, – это мои нити, а остальное…
– Значит, если Ткачиха расплетёт меня, я могу оказаться какой угодно? – При мысли о том, что она может развалиться на части или превратиться в облако, Бетти подурнело.
– Лучше бы она вообще не успела тебя расплести. – Рубашечник перестал смеяться и нахмурился. – Если это вообще можно остановить. Но попробовать стоит. Я уверен: самое главное – вывести тебя отсюда до того, как она закончит.
– И… сколько у меня времени? Как вы думаете?
– Не знаю. – Рубашечник поглядел на неё снизу вверх, присел рядом и накрыл ладонью её ладонь. – Я же не специалист. Всего лишь циркач, который знает чуть больше, чем ему полагается. Я могу только попробовать отвести тебя туда, где, может быть, есть выход. Но велика вероятность, что я только приведу тебя к гибели.
– У меня нет выбора, – пробормотала Бетти. – Вы единственный, кого я вообще встретила здесь. И с вами безопасно.
Безопасность в этом месте была чем-то весьма условным. Но Бетти сейчас пошла бы, наверное, за кем угодно, лишь бы подальше от логова Ткачихи. Хотя толку, если всё здесь – её мир?..
– Это верно, – криво улыбнулся Рубашечник. – Я безобидный. А с некоторыми лучше не встречаться даже в Лесу.
– Почему?
– Есть Расплетённые, которые служат Ткачихе. Они бродят по Теням и разыскивают и уничтожают таких, как мы, одиночек, пытающихся собрать себя обратно. Мы же, получается, обкрадываем Ткачиху, забираем обратно из её мира свою жизнь. А она этого не любит.
– И много таких?
– Порядочно. Мы называем их охотниками и давно научились от них прятаться. Не бойся, Бетти Бойл, может быть, всё ещё и обойдётся.
