Мысль о том, что придётся вечно блуждать в тщетных попытках найти саму себя, казалась выматывающе жестокой.
Но была ли она сама по себе кому-то нужна? Маме вечно не было до неё дела… Заметила ли она уже, что Бетти нет? Или ей всё равно?..
– Тени – отражение настоящего мира, конечно же, – продолжал тем временем Рубашечник. – Как в зеркале, это место отражает и искажает пространство и время, поэтому всё здесь совсем другое. Я не старею, например, – не изменился ни на миг с тех пор, как открыл здесь глаза. Волосы поседели ещё при жизни… Для кого-то Тени стали местом лучшим, чем твой настоящий мир. Для кого-то – чудовищным проклятием.
– Я совсем запуталась… – пробормотала Бетти.
– Это я уже заговариваюсь, – вздохнул Рубашечник и покачал головой. – Важно вот что: старинные баллады, о которых мы говорили, конечно же, были написаны в твоей реальности. Только здесь они сложились заново из воспоминаний Расплетённых, и истории в них рассказываются уже об этом месте, о Тенях. Теперь понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Бетти. Впрочем, уверенности в её голосе было мало. – Так мы встретим… ещё кого-нибудь? – Бетти внезапно испугалась. Рубашечник внушал ей доверие, но при мысли о том, чтобы познакомиться с кем-то ещё из местных жителей, по спине пробежал неприятный холодок. Хотя она же сама ещё недавно хотела найти проводника!
– Конечно. Здесь очень много Расплетённых. Будет сложно добраться до Святилища и при этом ни с кем не столкнуться. – Рубашечник опустил свою длинную руку на плечо Бетти. – Не бойся, с тобой ничего не случится. Я этого не допущу. Ты же мне доверяешь?
– Я вам доверяю. – Бетти попыталась улыбнуться. – Вы были ко мне добры и обещали помочь. Просто я… растеряна.
Растеряна… Это ещё мягко сказано.
– Тебя можно понять. – Рубашечник широко улыбнулся и остановился. – Видишь, как посветлел лес? Вот там уже опушка. Скажи, ты не устала? Если хочешь поспать, то сейчас самое подходящее время. В Холмах будет небезопасно.
Бетти хотела было отказаться, но вдруг усталость тяжело навалилась на неё, камнем прижимая к земле. Бетти села под широкое дерево на мягкую хвою и бесстыдно зевнула.
– Отличный план, мистер Рубашечник, – сказала она.
Глаза девочки нещадно слипались.
– Пока ты будешь спать, я постараюсь собрать ягод и сделать нам ужин, – пообещал Рубашечник. – Впереди непростой путь, и нам понадобится много сил.
Он быстро и явно привычно сложил для Бетти подстилку из мягкого зелёного мха и упругой хвои. И того, и другого под ногами было предостаточно. Бетти ощутила себя птенцом в гнезде. От мха исходил сладковатый аромат, ей показалось, что так должна пахнуть лесная земля – дождём и воздухом. И листьями… Бетти провалилась в сон почти мгновенно. Только и успела увидеть, как красно-чёрный силуэт Рубашечника мелькнул в воздухе над ней – и пропал.
Ей не снилось ничего. Не было Ткачихи, Теней и тонких паучьих нитей, и дома на улице Высоких Осин, и старого бродячего цирка… Ничего не было. Её сознание парило в блаженной пустоте, возвращая силы и уверенность в завтрашнем дне. Проснувшись, она подумала, что времени как будто прошло немного: сквозь слипшиеся ото сна ресницы она увидела всё тот же свет.
Бетти хмыкнула про себя. Вот что за жизнь – сплошные «если бы» да «как будто». Ни о чём нельзя сказать с уверенностью! Её мама пришла бы в ужас, окажись она в подобных условиях. Ведь она-то всегда и во всём была уверена и продумывала каждый свой день до мельчайших деталей. Она называла это «стилем жизни элегантной леди». Впрочем, Бетти элегантной леди вовсе не была и становиться не хотела, а у настоящих искателей приключений всё решается в последний момент.
Может быть, если бы мама умела решать что-то в последний момент или хотя бы прислушиваться к желаниям Бетти хоть иногда… Планы мамы всегда были важнее того, что хотела Бетти – неважно, касалось дело прогулки, её дня рождения или выбора одежды в магазине, – впрочем, с последним Бетти ещё как-то удавалось бороться.
В глубине души она ещё не могла поверить, что всё всерьёз. Рано или поздно придётся признать: это происходит на самом деле, но пока легче было отнестись к путешествию как к увлекательной прогулке. Неплохой способ отметить двенадцатилетие: в лесу, с ягодами…
Ягоды!
Бетти села в своём гнезде из мха и хвои и огляделась. Она вспомнила, что Рубашечник собирался нарвать ягод на ужин. Рядом на подстилке из листьев в самом деле лежала большая горсть земляники, а ещё изогнутый кусок коры, в котором искрилась на солнце чистейшая ключевая вода. Но самого Рубашечника видно не было.
– Рубашечник! – позвала Бетти, но никто не откликнулся.
