Правда, тут же налетела на Рубашечника, который остановился как вкопанный, глядя перед собой. Охотник стоял рядом с ним, не отрывая глаз от линии горизонта. Бетти потребовалось некоторое время, чтобы вернуть себе способность мыслить и рассуждать, и только тогда она смогла сообразить, что в этом мире появился горизонт.
Настоящий горизонт!
Мэри и Энн встали рядом с Бетти и тоже посмотрели вдаль. На горизонте угадывались деревья и тени чего-то, что могло оказаться руинами забытого здания. Или... церкви.
Затаив дыхание, Бетти огляделась.
Они стояли на островке чистой земли, за спинами бурлила и пузырилась горячая земля, клубился туман, а впереди раскинулось что-то, что больше всего напоминало ровное темное зеркало цвета бутылочного стекла.
Тишина становилась невыносимой, и Рубашечник первым нарушил ее:
- Болота Тревоги. Мы дошли.
Глава 17.
Болота Тревоги показались Бетти больше похожими на озеро - такое было у них в городке в Центральном парке. Когда-то на этом месте было поселение, и в парке сохранились руины и, куда водили школьные экскурсии и редких туристов. Сама Бетти была там один раз и мало что запомнила, а к озеру ее не отпускали одну. Ее вообще редко отпускали дальше улицы Высоких Осин. Но величественную молчаливую озерную гладь она иногда видела во сне.
И теперь Болота Тревоги отозвались в ней смутными воспоминаниями.
Только в том озере, с грустью вспомнила Бетти, отражалось солнце и плавали белые лебеди. А здесь не было ни солнца, ни лебедей.
- Надо идти дальше, - тихо сказал Рубашечник и зачем-то положил руку ей на плечо. - Охотники... Они близко.
- Я знаю, - отозвался Охотник таким же негромким голосом. - Я их чую.
- Как мы пройдем дальше? - спросила Бетти, с трудом отрывая взгляд от зеленой воды. - Здесь же нет ни одного моста, или кочки, или дерева...
- Правильно. И не должно быть. Неоткуда здесь этому взяться, - решительно сказала Энн и села прямо на землю, окончательно поставив крест на своем когда-то очень красивом платье. - Тревога ничего не может дать, зато постоянно отбирает. И хочет больше, больше... Нельзя пройти Болота Тревоги, ничем не пожертвовав.
- Но я не хочу жертвовать! - возмутилась Бетти.
Энн пожала плечами.
- Тогда Болота утянут тебя, и все.
Бетти умолкла. Энн доставала из глубин сумки клубок спутанных нитей.
- Эх, а я надеялась, что выберусь отсюда и смогу вспомнить, кто я такая. - расстроенно сказала она.
- Это то, о чем я думаю? - нахмурилась Мэри.
- Да, - Энн отвела глаза. - Я давно нашла нити воспоминаний, которые рассказывают о той мне, которая все преодолела и написала много умных книг. Но, боюсь, эти воспоминания меня сейчас только тяготят. Зато нам всем пойдут на пользу.
- Откуда ты знаешь, что надо делать? - напряженным голосом спросил Рубашечник.
- Я не знаю, - улыбнулась Энн и протянула ему длинную серебристую нить. - Но я хочу рискнуть.
Рубашечник помедлил и принял нить из ее руки. Он принялся задумчиво вертеть ее в пальцах, глядя на зеленую болотную гладь. Он выглядел задумчивым и погруженным глубоко в себя. Спутники его не торопили. Все помнили о том, что именно Рубашечник взялся привести их к цели. И если кто и мог придумать, как преодолеть Болота Тревоги, то только он. Он исследовал путь к свободе в течение бесконечно долгих лет и знал больше, чем все они вместе взятые.
Сердце Бетти тревожно билось в груди. Дом был так близко!... Она позволила себе на пару мгновений забыться и помечтать о доме. О больших просторных комнатах, антикварной мебели, которую так любил ее отец, о вкусном ужине, приготовленном кухаркой Сесси Вик. О маме с папой, которые, наверное, уже волнуются и ищут ее по всему городку, не подозревая, что их дочь находится в совсем другом мире.
Об Артуре Ниме, которого так не хватало рядом. Он бы точно нашел правильный путь... Бетти встряхнулась и открыла глаза. Не время раскисать! Надо идти вперед, и тогда встреча с мамой, папой и Артуром Нимом не за горами!
Подумав так, Бетти огляделась. Рубашечник по-прежнему стоял, зажав в кулаке воспоминания Энн, и о чем-то думал. Охотник нависал над его плечом, хмуро глядя вперед. Близняшки сидели на земле, тесно прижавшись друг к другу, голова Энн покоилась на плече Мэри, и Мэри осторожно гладила сестру по растрепанным каштановым косам.
- Болота Тревоги: шагни и утонешь, кричи - не услышат. зови - не придут, ты плачешь, кричишь и отчаянно стонешь, все тише и тише, а годы - идут... - прошептал Рубашеник себе под нос и сделал шаг вперед.
- Что? - Бетти потрясла головой, подумав, что дурацкий стишок ей послышался.
- Я знаю это... Откуда-то... - медленно проговорил Рубашечник. - Старая песня. Она о том, что Болота Тревоги заберут все светлое, что только у тебя есть. Все то, что дает тебе силы. Надежду, веру... Что-то еще...
- На то они и Болота Тревоги, - хмыкнул Охотник.
- Возможно, если отдать им воспоминания, они... Отвлекутся? - Рубашечник словно не услышал его.
