Второй раз Коля увидел козленка спустя год, вскоре после того, как был прилюдно поколочен второгодником Климом Нестеренко, преотвратительным типом. Аленка приложила к Колиным ссадинам листья подорожника и позвала к себе. За год Коля успел убедить себя, что ему померещилось и парнокопытные не обитают в земле за летней кухней.
— Здесь раньше колодец был старый, — объяснила Аленка, приклоняя колени. — Мужик, который домом владел, убил жену, а потом еще девочку, а трупы туда бросил. Это было давным-давно.
— Откуда ты знаешь?
— Мне так приснилось. — Аленка улыбнулась и зашептала над щелью. Коля отпрянул, когда козленок резко выпрыгнул из земли и принялся танцевать вокруг. Аленка погладила его по спине и сказала:
— Выплюнь и делай что велено.
Козленок отхаркал перепончатое крыло летучей мыши и был таков. На следующий день Коля узнал, что придурок Клим Нестеренко упал с велика и сломал обе ноги. Догнав в школьном коридоре Аленку, Коля сказал:
— Тебя весной девочка из параллельного класса толкнула.
— Было дело.
— Ты ей отомстила? Ну, с помощью этого… — Он показал рожки.
— Нет! — отмахнулась Аленка. — Простила. Пусть живет.
После выпускного вечера Коля и Аленка целовались. Грохотал майский гром. Коля думал о старом колодце, до которого минута ходьбы и в котором живет зверь, блюющий удивительными штуками и вредящий людям.
— Я люблю тебя, — прошептала Аленка.
Летом Коля уехал из их глуши, подальше от бывшей одноклассницы и ее питомца. Поступил в институт. Иногда они с Аленкой созванивались, и как-то раз Коля признался по телефону, что студент-переросток измывается над ним хуже Нестеренко.
— Я передам, — сказала Аленка. Не нужно было уточнять, кому она передаст.
Не прошло и недели, как у обидчика отсохла правая рука. Коле тогда приснилось, что в его, в Колиной, грудной клетке дыра и оттуда вылезает козленок. Копытца упираются в безвольное тело, глаза козленка сияют в полутьме.
На втором курсе Коля написал Аленке письмо: «Я влюбился, Верочка — вся моя жизнь». В короткой весточке она пожелала им счастья.
Через год, лежа с Аленкой под одеялом, Коля внезапно разрыдался.
— Верка беременна. Шантажирует меня. Ты не представляешь, что она за человек. Змея, стерва. Аленушка, родная, единственная… — Он обнял ее и произнес еле слышно: — Пусть ребенок не родится.
— Нет, — отпрянула Аленка.
Коля умолял, убеждал, он сказал, что Вера беременна не от него. Аленка сдалась, кивнула: «Пошли».
Козленок ничуть не изменился. Радостно скакал у ног Коли, бодал рожками воздух и по велению Аленки выблевал горсть мертвых мадагаскарских тараканов и что-то вроде пуповины.
Ребенок не родился. Коля расстался с Верочкой. Бросил институт и перебивался подработками. Тщетно пробовал начать бизнес. Город высасывал энергию. В галлюцинациях мерещился повесившийся недавно парень с отсохшей рукой. Они даже не были знакомы. Тот парень ухаживал за Верой до него.
С Аленкой Коля больше не общался.
Пять лет прошло, и он нагрянул к ней, не предупредив. Ее мама, ее бабушка умерли. Она жила одна в том же ветшающем доме. Убирала палую листву во дворе. Увидев его, опустила грабли, опалила голубым пламенем пронзительных глаз.
— Позови козленка, — сходу потребовал Коля.
— И зачем же?
— А ты не слышала? В городе завелся маньяк! Он убивает детей! Насилует женщин! Он…
— Он требует назад свои деньги, — закончила Аленка.
Коля в ярости схватил ее за шею. Аленка спокойно и властно смотрела на него. Коля оттолкнул ведьму. Да, именно ведьмой она была! Гадкой колдуньей!
— Ты клялась быть моим другом.
— Я сделаю тебе одолжение, — сказала Аленка презрительно. — Пойдем.
На этот раз создание медлило минуту. Наконец запахло серой и оно выбралось из щели.
— Ядущий скверну, ты не заболел? — Аленка потрепала зверя по загривку. Козленок хромал и смотрел на людей слезящимися глазами. Шерсть зияла проплешинами. Нос гноился. Аленка сказала, ласково глядя на существо: — Я все сделала так, как в бабушкиной книге написано, только жертву слабую принесла — куклу Барби. Вот он и болеет, исчезает потихоньку. Надобно нового фамильяра сотворить. А ты, дружок, в последний раз выплюнь и делай что велено.
Козленка стошнило потоком слизи, он пошатнулся и рухнул обратно в трещину. Пошел дымок. Аленка посторонилась. Коля наклонился, чтобы рассмотреть отрубленную руку, лежащую в луже нечистот. Зеленого цвета кисть, которую козленок выблевал, явно не человеческую, когтистую и поросшую грибами, как лесной пень.
— Что это? — прошептал Коля.
— Кто знает, — задумчиво ответила Аленка, поднимая грабли, сжимая их покрепче. — Мало ли что он ест в аду. Мало ли чем вы питаетесь.
— Что ты попросила, ведьма?
— А ты догадайся.
