— Говори, сын шакала, где остальная часть книги?! — страшно оскалившись, прошипел Дарик, сдвигая нижнюю челюсть вперед и в бок, обнажая доставшиеся в наследство от папы-орка клыки. — Говори, или я убью тебя!
— А-а… клянусь Пророком, н-не зна…ю! — как рыба, хватая ртом воздух, полузадушено прохрипел Фагим. — Её… мог забрать… некромант!
— Что?! — Борагус отказался верить своим ушам. От удивления он даже ослабил хватку, и библиотекарь смог вдохнуть воздух. — Какой ещё некромант?!
— Не знаю… — Пролепетал перепуганный книжник. — Он не назывался. Заплатил за вход и всё.
В городе есть ещё один темный маг?! Но в Атраване Некромантия считается Злом! Любой слуга Смерти вынужден скрывать здесь свою Силу, а не щеголять ей на показ и если Фагим его вот так легко опознал, значит, он даже не скрывался. Признаться, Борагус не мог припомнить ни одного атраванского волшебника, который хоть как-то подпадал под определение «некроманта» или хотя бы как-то благоволил им. От этого напрашивался только один вывод — этот пёс врёт ему! В этот момент, пользуясь тем, что переваривавший информацию Борагус ушёл в себя, Фагим-ока дышавший через раз, неожиданно извернулся и впился своими мелкими острыми зубами в державшую его руку. Хрюкнув от боли и неожиданности, Дарик на миг разжал пальцы, выпуская ворот ушлого библиотекаря, чем тот немедленно воспользовался. Вновь почувствовав под ногами твёрдую землю, Фагим как баран боднул Борагуса головой в грудь и, вырвавшись на свободу, бросился наутёк — только пятки засверкали. Догонять его, согнутый в три погибели Дарик и не думал. Единственное на что он нашёл в себе силы в этот момент — это, превозмогая боль, на минуту разогнуться и, сорвав с пояса длинный кинжал, не целясь, метнуть его в спину улепётывающего библиотекаря.
Клинок с глухим чпоком вошёл беглецу промеж лопаток, войдя в него почти по рукоять. Фагим-ока изогнулся, ноги его подкосились, хотя тело продолжало нестись вперёд по инерции ещё полдесятка метров, и, разбросав в стороны руки, рухнул грудью на грязную мостовую. Высыпавшись из его разжавшегося кулака, весело запрыгали по камням серебряные дихремы. Монеты разлетелись какая куда, закатывались под стены домов и укатывались дальше по мостовой. Поглядев по сторонам, убийца убедился, что закоулок по-прежнему пуст, после чего подошел к трупу, вытащил из него свой кинжал. Обтерев с него кровь об одежду покойника, Борагус спрятал его в ножны, присев над убитым на одно колено, принялся торопливо собирать рассыпанные по булыжникам мостовой деньги. Собрав все монеты вокруг Фагим-оки, Дарик быстро пересчитал их, держа на ладони, побледнел и пересчитал ещё раз, снова убедившись, что одной не хватает. Целый дихрем — это ж прорва денег!
Вскочив на ноги, наймит покрутился на месте, оглядываясь вокруг себя жадным оком. Улочка тут шла под уклон, так как весь Шагристан по сути стоял на сопках, постепенно спускаясь к морю, и пропавшая монета могла укатиться довольно далеко…. Ах, вон она! Лежит, сверкает метрах в десяти от покойничка. Пряча на ходу собранные, Борагус, шагнул к последнему серебряному кругляшу, но не успел он протянуть к нему руку, как из щели в стене, с противным писком выскочила облезлая серая крыса, тут же на бегу схватившая монету зубами. Грабёж!!!
— Стой, зараза!
Дарик сиганул следом за подлой тварюкой, грохнулся всем телом об мостовую и, проехавшись по ней пузом, промахнулся. Крыса ловко проскочила у него между пальцами, бросившись наутёк вниз по улице. Шипя, как придавленный змей, Дарик стартовал следом, выхватывая на ходу испытанный кинжал и прыгая за воровкой не хуже кота. Впрочем, на этот раз швыряться оружием не торопился, понимая, что в юркую крысу, в отличие от широкой спины Фагим-оки, он не попадёт. Подлый грызун ловко проскакал по камням с десяток метров, с лёгкостью уворачиваясь от ловящих его рук, выплюнул дихрем и юркнул в неприметную щель в стене, исчезнув так же внезапно, как и появился. Выпущенная из зубов монета, докатилась до конца переулка, где тот обрывался, переходя в небольшую, но крутую лесенку, проскакала по её ступенькам, выкатилась на середину идущей поперёк переулку улочки и только там успокоилась, завалившись на камни кверху решкой. Яростно ругаясь сквозь стиснутые зубы, Борагус кубарем скатился со ступенек, в два прыжка оказался рядом со своим дихремом, жадно накрыл его ладонью.
— Мой дихрем! — весомо предупредил он остановившегося рядом горожанина.
