На Борагуса смотрело бледное костистое лицо, на котором уместился острый горбатый, загнутый крючком, словно орлиный клюв, нос, под которым будто начертанные тонкой кистью, располагались тонкие и бледные губы. Завершающими штрихами к портрету кровопийцы была пара горящих красным огнём глаз, до сего момента умело скрываемых ловко наведённой иллюзией. В том, что перед ним именно вампир или как говорят местные — хафаш, Дарик не сомневался, хотя в жизни не видел ни одного представителя этой кровососущей братии, что к лучшему. Из всех, кто с ними встречался, о встрече могли рассказать лишь единицы, остальные же с тех пор либо тихонечко лежат в гробах, либо гоняются с оскаленными зубами за живыми людьми. Так же стоило добавить к этому описанию и те «тёплые» чувства, которые вампиры испытывали к некромантам, за то, что последние в зависимости от своих моральных убеждений пытались либо подчинить себе эту нежить, либо окончательно упокоить её. Хафашей не зря называли Хозяевами Ночи, считая высшими из НЕмёртвых и потому, любые посягательства как на своё существование, так и на свою свободу те пресекали на корню, не оставляя от тёмного мага и мокрого места (хотя бывало и наоборот, если маг был слишком крутой или вампир попадался неопытный). Учитывая всё вышесказанное, бледность, внезапно поразившая Борагуса, понятна и простительна.
— Ты боишься меня, смертный? — Скривил в ухмылке тонкие губы кровопийца. — Почему же ты тогда не убегаешь прочь с криками ужаса?
Честно признаться, такая мысль у Борагуса проскакивала. Пусть он и не некромант, а только лишь мечтает им стать, но к чему вампиру дожидаться момента, когда он им станет? Однако с другой стороны вампир сидит, не дёргается, явно не голодный, иначе здесь давно была бы куча трупов и по непонятным причинам ждёт именно его. К тому же слова про некий шанс Дарика заинтриговали. Потому на подковырку хафаша полукровка лишь неопределённо пожал плечами.
— Правильно. — Удовлетворенно ухмыльнулся вампир. — Тот, кто жаждет овладеть всеми тайнами Смерти не должен поддаваться страху.
— Так чего Вы от меня хотите? — Борагус непроизвольно перешёл в обращении с нежитью на «вы». Что-то подсказывало ему, что с подобными дядьками лучше проявлять максимум уважения и почтения. Если призраки усопших это любят, то почему не должны любить хафаши?
— Небольшую услугу. — Кровопийца снова замотал своё лицо платком, возвращая свою иллюзорную маску. Красная радужка глаз померкла и почернела, принимая обычный человеческий вид, вот только Борагуса уже было не обмануть. Один раз, увидев истинное лицо хафаша, Дарик с тайным удовольствием обнаружил, что теперь может заглядывать под его личину, как бы видя сквозь неё, его настоящее лицо. — Есть одно дело, которое тебе предстоит сделать, смертный. За это я отплачу тебе, дав то, что ты жаждешь больше всего. Знания. Силу. (Хафаш подался всем корпусом вперёд, перевешиваясь через стол, собираясь добавить нечто многозначительное) Посвящение!
«Ага! Знаю я твоё посвящение! — Едко подумал Борагус, прищуривая один глаз и с демонстративным недоверием уставившись на кровопийцу. — Разорванное горло и рабом в твоей свите, и то это в лучшем случае».
— Здесь ты не найдёшь себе наставников в Некромантии, а сам ты ни за что не овладеешь этим Искусством! Ты просто погибнешь, страшно и бесполезно, а я дам тебе настоящего наставника. Так что выбирай.
Говорил он не громко, но Дарик отчётливо слышал каждое его слово. Обсуждать с нежитью Тёмное Искусство, причём так открыто было неуютно — Борагус даже украдкой поглядел по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто их разговор, но никому в духане до них дела не было. Кочевники, вдоволь натешившись с невезучим шулером, уже стояли тесной кучкой, с весёлыми возгласами разливая по кулявкам бединское вино. Довольно плохонькое, надо сказать, если судить по его запаху, но детям пустыни после их перекисшего верблюжьего молока это как нектар. Жертва кочевого правосудия валялась без сознания подле бочки, с разбитой в баклажан мордой, испуская в воздух ароматы горелого мяса и жжёных тряпок. Остальные, сидевшие по углам посетители были слишком далеко, для того чтобы подслушивать их разговор.
— Ты получишь то, что хочешь. — Ещё раз повторил кровопийца, — я даю тебе в этом слово Мустафы аль Гюлима!
