Вернувшись в свою комнатушку, Борагус улёгся на низкую тахту и, заложив руки под голову, уставился в потолок, раздумывая над своим заточением. Пусть на его руках нет оков, а окна лишены решёток, но свободы у него ровно столько же, сколько у узника в шахской тюрьме! Возможно, будь у него хоть какое-нибудь полезное занятие кроме еды и сна, он бы так не мучился от безделья. Проклятье, он ведь даже не может, как по старинке, напиться — некроманту запрещено вино! И ячменное пиво тоже запрещено… как и любой другой продукт брожения, включая дрожжевой хлеб и так любимые местными напитки из скисшего молока. Об этих запретах Дарику успел рассказать его первый наставник, но ему самому такие ограничения казались надуманными и суеверными, лишёнными всякого смысла. Он ещё мог понять негативное отношение некромантов к соли (атраванцы, как назло, смешивали её со специями, которые пихали в каждое блюдо), но чем им не понравилось вино?!
Вздохнув, полукровка расправил руки, потягиваясь на своём ложе до хруста в суставах и случайно задевая свой вещевой мешок, кинутый у изголовья. Что-то большое и увесистое выскользнуло из его горловины, громко шлёпнувшись на пол, привлекая к себе внимание Дарика. Под тахтой лежала завёрнутая в серую холстину книга доставшаяся ему от Фагим-оки. О, Предки! Как он мог о ней позабыть?! Он умирал в пустыне, спускался в подземелья, его уносила колдовская буря и морозил пронизывающий холод «Тропы Мертвецов», но всё это время она оставалась с ним! Не чудо ли?!
Взяв книгу в руки, Дарик бережно развернул ткань, проводя ладонью по шершавому кожаному переплёту. С покрытой железной чеканкой обложки на него, радостно скалясь, таращилось пустыми глазницами чеканное изображение черепа. Страшно подумать, что было бы, обнаружь её люди Митрасира, но «белые стражи» побрезговали копаться в вещах нищего мхаза и хвала Создателю за это!
Перевернув обложку, Дарик открыл первую страницу со схематичной шестиконечной звездой, символизировавшей магические ветра Амалирра. Нижний её луч, называемый на бединском «Лилл»[1], явно специально выделенный автором, был гораздо толще и длиннее остальных — он символизировал Силу, которой собирался овладеть Дарик. Когда-нибудь он сумеет разобрать и прочесть бединские закорючки. Когда-нибудь…
Взглянув на слова под лучами звезды, Дарик неожиданно понял, что вполне может разобрать их значение и рассмеялся. Не надо тянуть долгие годы и жадть этого «когда-нибудь» — он может заняться этим прямо сейчас! Припрятав книгу под подушку, Борагус быстро метнулся к хозяину духана и озадачил его просьбой дать ему большую яркую свечу.
— Зачем? — Не на шутку удивился тот,
— Почитаю Хтабанс.
— Так ты же не умеешь читать! — Хозяин удивился ещё больше, но Дарик уже убежал в свою комнатку, где с шумом принялся передвигать кровать к небольшому узкому окну.
К тому времени как объявился хозяин духана со свечой в руках, Дарик уже сидел на тахте, подобрав под себя ноги и привалившись спиной к стене так, чтобы льющийся из окна свет падал на страницы книги, которую он держал на руках. Поставив горящую свечу у изголовья кровати, бедин вытянул шею, попытавшись заглянуть в книгу на руках полукровки, но тот ревниво прикрыл её от чужого взора плечом.
— Я понял, ты бесишься от безделья. — Подмигнул он Дарику. — Муибин, я бы привёл к тебе куртизанку, но ты же понимаешь, что никто не должен знать, что я кого-то у себя прячу! После того как в бок улле-Эфеби воткнул нож какой-то мхаз, столкни Аллуит его в Бездну — весь город гудит как потревоженный осиный улей!
Дарик молчал, ожидая, когда толстяк выметется прочь, но тот не спешил уходить, задержавшись на пороге.
— А вообще, у меня есть немая рабыня. Хочешь, я пришлю её к тебе? — И довольно засмеялся, видя как Дарика передёргивает от одного упоминания про долговязую ийланку с обезображенным оспой лицом.
Ушёл он очень вовремя, потому что полукровка уже готов был кинуть в него подушкой. Дверь за хозяином затворилась, беззвучно провернувшись на хорошо смаханных петлях. Ещё в первый день своего пребывания в «Жале Скорпиона», Дарик заметил, как тихо открываются двери духана и обратил внимание на устланные мягкими циновками коридор, глотавших звуки шагов. Засова на дверях не было — вместо них двери запирались на откидной крючок, который можно было легко поднять, просунув в щель между дверью и косяком тонкую железную пластину. Тогда же Дарик сделал из увиденного простой вывод, что не все из гостей «Жала Скорпиона» могут дожить до утра. В приступе паранойи он втыкал кинжал щель между косяком и дверным полотном, чтобы к нему нельзя было тихо зайти. Оно его, конечно, привёл сюда хафаш, но кто знает, что завтра будет на уме у зачарованного вампирами жулика? Ещё убьёт, позарившись на новые штаны.
Быстро соскочив с тахты, полукровка запер дверь на свой собственный «замок», после чего вернулся на своё место, прихватив по дороге свечу. Теперь у него было достаточно света, чтобы не ломать глаза, разбирая похожие бединские буквы.
* * * *
