Дарик будто не замечал, что оказался в окружении полдесятка сердитых головорезов, требовательно что-то орущих ему на различных атраванских диалектах. Полукровка безотрывно смотрел на дверь, из которой только что выпрыгнул, со страхом ожидая появление из неё призрака. Терпение у головорезов в зале отказало всё же быстрее. Краем глаза, Дарик успел заметить, бросившегося на него высокого бедина, в грязных шароварах из парусины. Сабля ожила в руках полукровки, взметнувшись вверх, со звоном отражая нацеленный в его голову ятаган, а затем, по дуге устремилась вниз подрезая ногу бедина на середине бедра. Мужик коротко вскрикнул, отшатываясь в сторону и пытаясь руками остановить бодро текущую из раны кровь. Ловкость и быстрота, с которой Дарик проделал этот выпад, удивили всех (а больше остальных самого Дарика). Потому, когда полукровка бросился к выходу, описывая окрашенной кровью сталью круг над своей головой — никто не рискнул попытать счастья, встав на его пути. С прыжка распахнув дверь ударом плеча, Борагус выскочил на улицу.
— Догоним его! — Кричали посетители духана из друзей раненого бедина, или же просто сочувствовавшие ему.
Трое из них выскочили на улицу бросившись догонять обидчика. В духане осталось несколько человек, среди которых был медленно, но верно истекающий кровью раненный и несколько бестолково суетившихся вокруг него товарищей, пытавшихся остановить кровь. Кто-то из них достал нож, оттягивая край заляпанных кровью шаровар раненного, собираясь пустить их на тряпки для перевязки. Бедин яростно заругался на это, грозя выпустить кишки тому, кто покусится на его штаны. Торопливо перебирая пухлыми ножками, в зал вплыл тяжело дышащий духанщик, несущий в руках узкий отрез ткани. Он стал единственным обратившим внимание на зашевелившегося в своём углу кровопийцу. Увидев творившиеся на его лице метаморфозы, духанщик выронил ткань, немедленно попятившись спиной к двери из которой только что появился. Тонкие трепещущие ноздри хафаша, придававшие ему сходство с хищной птицей, всё более раздувались, вдыхая висящий в воздухе возбуждающий запах крови. Он был голоден, а запах открытой крови раздразнивал его аппетит, вызывая жажду терпеть которую не способен ни один кровопийца. Хафаш шагнул вперёд, сначала медленно, будто через силу, но потом уверенней приближаясь к занятой своим делом кучке людей.[3]
Спустя десять минут, он выходил из духана, аккуратно протирая платком кровь в уголках губ, над воинственно топорщившейся бородкой. В пустом зале за его спиной оставалось четыре неподвижных тела, небрежно сваленных в одну кучу, да трясущийся за занавеской хозяин заведения, который давно и всецело был слугой их ашира, даже не догадывался об этом сам. Чистое расточительство убивать полезного человека, когда его можно просто заставить забыть увиденное или вообще изменить его воспоминания. Оказавшись на улице, хафаш покрутил головой по сторонам, пытаясь определить направление в котором убежал его подопечный, после чего уверенно направился в сторону моря.
* * * *
«Жало Скорпиона» осталось далеко позади, но Дарик продолжал мчаться вперёд, не разбирая дороги. Страх гнал его будто кнутом, заставляя видеть белые одежды улле-Эфеби буквально повсюду. Полукровка перемахивал через груженые тачки уличных торговцев и грубо сталкивая со своего пути нерасторопных горожан. Вслед ему летели проклятия обиженных и помятые овощи которые падали не достигая цели.
Остановился он только тогда, когда квадратные домики закончились, резко обрываясь крутым, спускавшимся к морю пустырём, разграничивавшим стоящий на сопках город и порт у его подножия. Отсюда шла широкая насыпная дорога, петляющая между обрывами и большими, торчащими из земли валунами. Проходя мимо минаретов бетеля, который как путеводная веха встречал всех приходящих со стороны моря путешественников, она сливалась у его подножия с дорогой, спускающейся к Порту-Бала с другой стороны храма. На обочинах росли кривые пальмы и колючие кусты, а ближе к окаймлявшим дорогу городским стенам виднелись шалаши нищих. Сейчас здесь было пусто — дорога оживёт поздним вечером, когда из порта в город потянутся скрипящие колёсами, гружёные повозки купцов, мелкие ремесленники и длинные вереницы пеших рабов.
Дарик в изнеможении опустился на ближайший валун. Грудь его прерывисто раздувалась после сумасшедшего бега, заставляя дышать как загнанного коня. Явись перед ним сейчас хоть демон Бездны — его ноги не смогут сделать и шага! Прошло несколько бесконечно долгих минут, прежде чем Борагус смог отдышаться и найти в себе силы оторваться от камня.
— Надо вернуться в «Жало Скорпиона». — Вслух решил Дарик, раздумывая, куда теперь спрятать саблю, ножны от которой так и остались висеть на крючке в гостевой комнатушке духана.
