Феранор подозрительно изогнул дугой одну бровь, старательно ища в словах главного пинателя рабов подвох. Потом удивлённо изогнул другую бровь, когда понял, что тот не шутит. Сам он тогда почти не глядел на лица слуг, и вспомнить управляющего никак не мог, но зато помнил, как занималась слугами прибывшая вместе с Фириатом волшебница. Уж она-то наверняка постаралась на славу и внушила слугам такую собачью верность и всепоглощающую любовь, что они теперь перед каждым эльдаром будут в пыли валяться. К тому же, одним внушением дело не ограничилось. Волшебница могла оставить в их разуме пару нехороших «закладок» на случай предательства. Подумай такой слуга о том, чтобы действиями или словами причинить вред перворождённому, и он не сможет сделать ни единого вдоха. Предательство для них теперь равносильно смерти. Но даже и без закладок оставленных предусмотрительной эльфийкой, встреча с дворцовым слугой вызвала в душе Феранора бурное ликование. Бродя по шагристанским улицам, он уже начинал думать, что никогда не найдёт через них дорогу, а тут такое везение! Кто ещё после этого посмеет сказать ему, что эльфы не заслуженно носят титул Перворождённых?! Они первые дети Творца и этот мир принадлежит им по праву первородства! Старательно скрывая радость, Феранор нахмурился, сведя брови к переносице, напустив на себя суровый вид.
— Что ты здесь делаешь, старший раб? — грозно спросил эльдар, делая вид, что сильно не доволен.
— По распоряжению Фирит-оки, я перевожу его вещи с портовых складов в его новый дом! — быстро отрапортовал надсмотрщик, опуская голову. — И простите мою наглость, я не раб, я слуга, но готов услужить вам с не меньшим усердием!
— В новый дом… во дворец? — На всякий случай уточнил Феранор и, получив утвердительный кивок, добавил: — Можешь меня туда отвести?
Получив утвердительный ответ, ан-лорд Мистериорн молча мотнул головой, приказывая слуге встать. Бедин с готовностью встал с коленей, отряхаясь от прилипшего к шароварам мусора и, неожиданно шагнув к эльдару, осторожно прикоснулся к свисающему кончику намотанной на его голове тряпки.
— Простите за дерзость, господин, — не рискуя поднимать на Феранора глаза, торопливо произнес слуга. — Но ваш тюрбан повязан не правильно. Позвольте, я помогу вам его перевязать. Так он будет лучше защищать вас от зноя и им можно будет закрыться
от пыли.
Эльф смиренно перетерпел пока чёрные руки бедина, сматывали с его головы то недоразумение, которое он пытался выдать за тюрбан. Тысяча орков! Он и сам знал, что смотрится в этих тряпках как прокажённый, но его никто не учил наматывать их по заветам Амаэля Бохми! Посмотрел бы он, как этот сушёный чернослив справился бы с офицерским платком! Его Феранор каждый день повязывал на шею под доспехами, чтобы их железный ворот не натирал ему шею. За не одну сотню лет это нехитрое действие стало для него как традиция или каждодневный ритуал, который он уже выполнял на автомате.
Стянув с него последний слой ткани, старик накинул её ему на лоб по-новому и споро увязал на нём. Хитро спрятав один конец в самом тюрбане, другой он широкой полосой опустил эльфу на лицо со стороны левой щеки. Обернул им шею Феранора, подоткнул где надо и, скрестив на груди руки, отодвинулся в сторону, смиренно склоняя голову.
— Всё, господин! Довольны ли Вы?
Феранор закатил глаза под лоб, пытаясь рассмотреть сооружение у себя на голове, разумеется, ничего не увидел и ограничился тем, что просто потрогал его рукой. Вроде сидело крепко и даже на удивление не сползало и не норовило размотаться.
— Сойдёт. — Одобрил эльдар, завершая осмотр. — Пойдем, что ли…
Ему было немного не по себе стоять на виду у десятка орков, охранявших портовые ворота, но бедин, вместо того, чтоб послушно исполнить (даже не приказание) просьбу перворождённого, зачем-то опять согнулся в поклоне.
— Позволено ли мне будет идти вперёд? — Подобострастно задал вопрос старик, чем окончательно вывел Феранора из себя.
— Да повергнет Эру свой гнев на ваши пустые головы! — В неподдельном раздражении воскликнул эльдар, хватая бедина за локоть, силой распрямляя и толкая его впереди себя. — Веди меня к дворцу немедленно, ты, урюк сушёный!
А про себя подумал, что волшебница, похоже, перестаралась с поднятием лояльности слуг — превратив их в каких-то бесхребетных слизней, которые по десять раз переспросят и уточнят, не прогневят ли они хозяина своими действиями, вместо того, чтоб просто взять и сделать что приказано.
* * * *
