Про себя же он твёрдо решил, что сделает всё так, чтобы не нанести вреда лично ас'Саиру. Закончив собирать припасы, Дарик спрятал в свой мешок дополнительные фляги с водой, туго завязал его и оставил в кладовой — потом, зайдёт и заберёт. Не стоит чтобы до времени кто-то видел как он бегает с ним по руинам.
* * * *
Воины «белой стражи» обязанностью охранять «мыслящее имущество» всегда гнушались, потому рядом с ийланами не было никого, кроме пары исариан, проворно вскочивших на ноги при появлении Дарика. Держа руку на эфесе сабли, полукровка ленивой походкой подошёл к надсмотрщикам, всматриваясь в лица каждого из них. Один постарше, с куцей бородкой и следами оспы на лице, у второго кривой сломанный нос и вечно бегающие глаза.
— Что-то случилось, господин? — Поинтересовался куцебородый.
— Мне нужен раб. — Соврал Дарик.
Обойдя надсмотрщика, он подошёл к сидящим вдоль стены рабам и задумчиво прошёлся вдоль них, будто выбирая кого-то определённого. Ийланы сидели рядком, закованные в колодки и связанные одной верёвкой, продетой через специальные петли в их ошейниках. С приходом в мёртвый город, надсмотрщики стали проявлять предосторожность, сковывая всех не занятых трудом невольников. Когда кому-то из атраванцев требовалась помощь, они просто отковывали от общей цепочки крайнего ийлана и забивали его в колодки обратно, когда надобность в нём пропадала.
Бывший наёмник остановил свой выбор на крепком рабе, том самом, который не так давно пытался на него наброситься. Чёрная харя ийлана до сих пор хранила на себе следы их стычки, а взгляд был всё так же зол и дерзок, что хотелось этой харе добавить ещё пару тумаков. Странно, что такого строптивого раба до сих пор не научили уму-разуму — обычно у атраванцев с этим быстро. Чернокожий выдержал тяжёлый и изучающий взгляд Дарика, не испугавшись даже наличию при нём оружия. «Только дай мне добраться до тебя и я тебя убью», — говорили его глаза. Да, он тот кто ему нужен!
Борагус нехорошо ухмыльнулся и, вернувшись к краю ряда, указал совсем на другого чернокожего.
— Вот этого!
Оба исарианских невольника с готовностью бросились исполнять его указание. Один достал ключи, которыми отпирались колодки, второй, стал отвязывать от столба конец общей верёвки, собираясь вытащить её из ошейника выбранного раба. Оба они повернулись к Дарику своими спинами и наклонились.
Два удара саблей и два падающих на камни тела. Надсмотрщики умерли, прежде чем сами поняли, что случилось, а ийланы не успели удивиться. Напарник куцебородого так и не выпустил конец верёвки из рук и, падая, ухитрился затянуть её в тугой узел, который Дарик просто разрубил саблей. Вытерев кровь об одежду одного из убитых, Борагус подобрал выроненные ключи, пинком сбивая с ног успевшего встать ийлана. Придавив его коленом к земле, Дарик быстро доделал незавершённую куцебородым работу.
— Ты свободен. — Прошипел полукровка на бединском, барахтающемуся под его ногами рабу, но смотрел он в этот момент только на строптивого ийлана. — Знаешь, что теперь делать.
На побитой черной физиономии мелькнуло удивленное выражение, тут же сменившееся радостным предвкушением. Дикарь даже не утруждал себя подумать, почему Дарик даёт ему свободу и мысленно уже откручивал шеи всем, кто был в караване, в том числе и своему освободителю, именно поэтому Борагус начал освобождение не с этого громилы, а выбрав кого потрусливее. Такого, кто не рискнёт броситься на него, едва успеет освободиться. Тратить своё время на остальных рабов он не стал, не выпуская из виду замершего ийлана, он попятился к выходу. На него никто не кинулся, никто следом не побежал. Чернокожий дикарь повёл себя так, как Дарик и ожидал — схватил брошенные полукровкой ключи, принявшись отмыкать замки на колодках своих сородичей. Теперь, пока он будет с ними возиться и перетирать верёвку, у Борагуса есть не более получаса, за которые он должен успеть сделать оставшиеся дела.
* * * *
