— Да уж, по правде говоря, устал я изрядно! И мне совсем не хочется появиться перед здешними хозяевами пропыленным и грязным с головы до ног, — кивнул Марлоу, снова смутившись при виде засохшей тины, густым слоем покрывавшей его сапоги. — Надеюсь только, что экипаж, который я нанял в Лондоне, отстал не так сильно. Дело в том, что я предпочел ехать верхом. В карете я чувствовал себя как-то неуютно, словно в мышеловке. Наверное, потому, что плавал столько лет. Да и болтовня лакея изрядно мне прискучила. Я нанял этого парня в Лондоне, точнее, Бартон снизошел до того, чтобы предложить мне свои услуги. В жизни не видел подобного надоедливого и напыщенного парня! Его бы хватил удар, если бы он увидел мои сапоги! — сказал Алистер и горестно вздохнул.
— Вы приехали прямо из Лондона? — спросила Рея. — А мне казалось, что вы собирались на юг навестить семью.
Алистер Марлоу смущенно поежился. — Я уехал из Лондона вскоре после вас, капитан. Решил съездить домой, повидать своих стариков. Да только дома-то у меня больше нет, вот так. Там теперь хозяйничает брат, а у него жена и дети. Я там чужой. Да и потом, похоже, за все эти годы мнение моего братца обо мне ничуть не переменилось А старики мои давно уж умерли, ещё когда я в первый раз вышел вместе с вами в море. Так что, кроме воспоминаний, у меня не осталось, — тихо добавил Алистер. Сердце Реи тоскливо сжалось, она вспомнила, как сильно он мечтал когда-то, что вернется домой. Но время было безжалостно к тем, кого он оставил на берегу.
— Мне очень жаль, Алистер, — сказала Рея, сочувственно тронув его за руку.
— Глупо, конечно, но мне всегда казалось, что стоит вернуться богатым и меня примут с распростертыми объятиями. Но у них теперь своя жизнь, а мне в ней не нашлось места.
Рея взглянула на Данте. Он стоял рядом с ней, высокий, сильный, полный собственного достоинства, но теперь она украдкой подумала, а не ждет ли его подобный прием, если он через столько лет решится вернуться к себе в Мердрако?
Князь тьмы — истинный джентльмен.
Шекспир
Словно тысячи крохотных солнц, сияли мириады свечей. Ослепленный и очарованный блеском и великолепием, любой, кто попал бы в Большой Зал замка, тут же зажмурился бы при виде нестерпимого сверкания многочисленных люстр, которые отражались в сотнях зеркал, украшавших белые с золотом стены величественного помещения. Высокий, в пятидесяти футах над головой, потолок, весь в затейливых картинах на мифологические сюжеты, с их облаками, напоминал настоящее небо, а ослепительно сверкавшие на его фоне хрустальные подвески канделябров сияли, подобно звездам, волшебной Венере и яркому Альдебарану, посылая дрожащие лучи в самые дальние уголки зала. Волнующие звуки прекрасной музыки лились с Галереи Менестрелей, сплетаясь с неясным рокотом голосов собравшихся гостей. Даже сам Бахус не смог бы сдержать зависти, попав на этот великолепный пир. У дальней стены зала длинной чередой протянулись накрытые столы, которые ломились под тяжестью великолепных яств.
Блеск и пышность празднества совершенно ошеломили бедного Алистера, впрочем, то же самое можно было сказать об остальных гостях. Ему и не снилось, чтобы бы такое несметное количество гостей встречала подобная роскошь. Сделав робкий глоток вина из бокала, который то и дело наполняли вездесущие лакеи, он украдкой обвел взглядом толпу гостей, наполнявших огромный бальный зал. Приглашенные все ещё прибывали, и сбитый с толку Алистер сейчас был бы счастлив, если бы смог удержать в памяти хотя бы собственное имя, не говоря уж о всех тех пышных титулах и аристократических фамилиях, которые то и дело торжественно провозглашались величественным, словно лорд, мажордомом, застывшим возле громадных двойных дверей у входа.
Его блуждающий взгляд остановился на маленькой группе, стоявшей неподалеку от входа, и Алистер в который раз подивился, какую же красивую пару составляли вместе герцог и герцогиня. Она была ослепительна в багрово-алом бархате, с ненапудренными вопреки моде волосами, как у самой королевы. Их мягкие локоны сбегали на ослепительной белизны плечи, в темных кудрях нежным блеском сияли многочисленные жемчужины. Вокруг шеи горделиво обвивалось бесценное жемчужное ожерелье, а с него на грудь спускались подвески, усеянные жемчугом и кроваво-красными рубинами. Драгоценные камни бросали теплый отсвет на её нежное лицо, которое то и дело освещалось приветливой улыбкой.
С трудом оторвав взгляд от красавицы-герцогини, Алистер посмотрел на герцога и невольно подумал, что вряд ли когда-то сможет забыть это суровое, надменное лицо. Как и в первый раз, когда они познакомились, герцог напомнил ему патриция. Только со временем казалось, он стал ещё величественнее. Одетый в парадный камзол из золотистого итальянского шелка, великолепие которого лишь подчеркивал мелкотравчатый узор дорогой ткани, он выглядел истинным джентльменом и аристократом с головы до пят.
