— Господи, да я никогда в жизни это не съем, — возмутилась Рея, беря в руки кусок пирога с говядиной и яйцами и беспомощно разглядывая разложенные по тарелкам куски холодного цыпленка, сдобные булочки с маслом, толстые ломти сыра, нежнейший паштет из лосося и воздушный лимонный пудинг.
— Нужно набираться сил, милая. В конце концом, мы же не можем допустить, чтобы следующий маркиз Джейкоби вырос каким-то заморышом? — невозмутимо произнес Данте, отправив в рот огромный кусок пирога, щедро намазанный абрикосовым джемом. — Ммм! Восхитительно! Подозреваю, что эта новая кухарка, которую её светлость отпустила с нами, без малейшего стыда ограбила кладовые Камаре, похитив не только рецепты миссис Пичем но и всю снедь.
— Похоже, ты угадал. Но в таком случае ей лучше даже не думать о том, чтобы вернуться в Камаре. Я даже представить себе не могу, на что способен отец если ему не предложить ничего, кроме мясного рулета, — пробормотала Рея. При одном упоминании о родном замке ей вдруг отчаянно захотелось домой.
— Ты ведь не жалеешь, что я везу тебя к себе? — спросил вдруг Данте, словно прочитав её мысли.
— Конечно, нет. Я с нетерпением жду, когда увижу Мердрако, хотя и уверена, что не идет ни в какое сравнение с моим родным Камаре, — с самым невинным видом сказал Рея.
Данте весело расхохотался. — Да ты онемеешь от удивления, как только мы подъедем к Мердрако, вот увидишь!
— Надеюсь, что не совсем, ведь надо же мне как следует сравнить твой дом со своим, — улыбнулась Рея, удивившись, как изменилось его лицо.
— Наш дом, Рея. Запомни это навсегда. Ты теперь тоже принадлежишь к семейству Лейтонов. Ты принадлежишь Мердрако так же, как и я, — тихо произнес Данте и его светло-серые глаза неожиданно потемнели. Рея, вздохнув, поняла, что муж уже забыл о ней. Он мысленно перенесся туда, где ждал его родной дом.
Данте Лейтон вернулся домой из дальних странствий и очень скоро замок Мердрако очнется от очарованного сна, услышав в гулких коридорах шаги своего хозяина. У Реи внезапно защемило сердце, когда она подумала, остался ли Мердрако прежним или время не пощадило и его. А может быть и он стал таким же неузнаваемым, как и его хозяин?!
Ночь многое скрывает от нас.
Данте
Трактир «Могила Епископа» получил свое название в память злополучного служителя церкви, который когда-то много лет назад замерз, сбившись с пути в снежный буран. Его скрюченное тело обнаружили лишь три дня спустя как раз на тропинке, ведущей к конюшням небольшого постоялого двора. В те далекие времена он носил название «Отдых добрых рыцарей», но никто и не подумал возражать, когда хозяин решил переименовать его в память о трагическом происшествии.
К трактиру вели узкие, изрытые колеями деревенские дороги, которые затем сходились возле Мервест Кросс. Сам он представлял из себя довольно непритязательное скромное двухэтажное строение из серого камня, ветер и дождь изрядно потрудились над ними в течение несколько столетий, оставив глубокие трещины, которые теперь бархатными пятнами покрывал зеленый мох. Трактир трудно было бы назвать привлекательным, но в темную ночь, когда над головой бушует буря, его узкие окошки приветливо сияли из темноты, суля покой и уют усталому путнику. И благодарный путешественник, спешивший к нему в поисках укромного убежища, с удивлением находил под скромным кровом огромный камин, наполнявший комнату теплом и светом. Обогревшись у огня, он получал огромную кружку подогретого эля со сливками, которым на всю округу славилась Дора Лэскомб.
А Сэм Лэскомб, хозяин трактира, усаживал гостя за один из низких дубовых столов, придвинутых поближе к камину, и его приветливая физиономия сияла гостеприимством так же ярко, как начищенные его женой до зеркального блеска массивные подсвечники, а рот раздвигался до ушей, стоило ему только взглянуть на роскошную латунную люстру, которую он выписал из Бристоля лишь в прошлом году. Это приводившее его в такое восхищение произведение искусства свисало с одной из массивных балок, а горевшие в ней свечи заливали ослепительным светом горшки и сковородки Доры, аккуратно развешанные в уголке, а оловянная посуда на каминной полке сверкала, как чистое серебро.
А что могло быть лучше для усталого путника, когда, обогревшись у камина, он мог утолить свой голод горячим гороховым супом, от которого поднимался аппетитный пар, жирными жареными креветками, пирогом с только что выловленной кефалью, нежным тушеным кроликом, окруженным стебельками сельдерея, или рубленым ягненком в винном соусе с фасолью, а на десерт он мог полакомиться булочками со взбитыми сливками и клубничным вареньем.
Насытившись и разомлев от сытного обеда и царившего здесь тепла и уюта, путник отправлялся на покой, приняв напоследок бокал горячего, сдобренного пряностями бренди из рук гостеприимного хозяина. Взобравшись наверх в отведенную ему комнату, он с удовольствием замечал и откинутое покрывало на кровати, и жаровню с углями, которую заботливая хозяйка предусмотрительно сунула под одеяло.
