— Уж это святая правда, миледи, — с горделивой ухмылкой закивала польщенная Дора, подумав, до чего же славная эта леди. — Так, стало быть, муженек ваш родом из Девоншира? — спросила она удивленно, сгорая от любопытства при мысли, что знатный путешественник родом из этих мест.
— Да, он здесь родился, но не был в родном доме вот уж скоро пятнадцать лет, — спокойно ответила Рея, гадая про себя, удивится ли старая женщина, узнав, что за гость остановился этой ночью в её доме.
— Да что вы? А, прошу прощения за любопытство, — поинтересовалась Дора как бы между прочим, — как зовут вашего достойного супруга?
Рея заколебалась, — — Я не совсем уверена, что вам знакомо его имя.
— Да что вы, миледи?! Ведь я, почитай уж пятьдесят лет живу в этих местах! Да и знаю здесь всех и каждого на сотню миль кругом, — уверила её старуха.
— Его имя … — начала Рея, но пронзительный вопль, который издал в эту минуту пробудившийся Кит прервал её и отвлек внимание любопытной старушки. — Тихо, тихо, Кит. Мама здесь, — ласково пробормотала Рея, нежно качнув деревянную колыбельку, которую заботливый Данте уже успел извлечь из кареты.
— Ах, что за славный у вас малыш! — с широкой улыбкой воскликнула Дора. — Поди, ваш сынок, миледи?
— Да, — ответила Рея, её внимание было поглощено заворковавшим ребенком, слезы которого высохли как по волшебству, как только он увидел мать.
— Кто бы мог подумать, вы ведь ещё такая молоденькая и невинная! — пробормотала Дора, которая опять замешкалась у дверей. — И какой здоровенький на вид! Наверное, весь в папашу. А какие прелестные кудряшки и как вьются!
— Вы правы. Кит очень похож на отца и Данте страшно горд этим, — чуть слышно отозвалась Рея, осыпая поцелуями крохотный носик сына.
Убедившись, что малыш уснул, она с усталым вздохом откинулась на спинку и благодарно приняла чашку горячего чая из рук словоохотливой хозяйки.
В эту минуту в комнату вбежали двое мальчиков и Дора Лэскомб с удивлением воззрилась на их насквозь мокрые плащи. Сбросив верхнюю одежду, оба аккуратно развесили её у дверей и ринулись к камину, на ходу потирая озябшие и покрасневшие руки.
— Кэп велел передать это вам, сказал, что это для колыбельки лорда Кита, — буркнул Конни Бреди, бережно укутывая собольей накидкой мирно спящего малыша. Впрочем, склонившись над колыбелью, он с удивлением заметил, что тот не спит, а таращит на него широко раскрытые глазенки.
— Он придет? — беспокойно спросила Рея, переводя взгляд с Конни на хозяйку, которая мялась в дверях, с жадным любопытством прислушиваясь к их разговору.
— И минуты не пройдет, миледи. Он сказал, что собирается только посмотреть, как там лошади, — сообщил Конни. Взгляд его с удовольствием остановился на тяжело нагруженном подносе с чайником, над которым поднимался ароматный пар.
— Идите же к огню, Конни, Робин, — поторопила их Рея, протягивая каждому из мальчиков по чашке чая и щедро добавив в него сахар и сливки.
— Спасибо, миледи, — пробормотал Конни. Он устроился возле камина, зябко обхватив горячую чашку озябшими пальцами.
Робин с не меньшей благодарностью принял чай, но при этом не упустил возможности посетовать, что кроме чая, на подносе ничего не было, а его желудок, заныл он, пуст и то и дело напоминает о себе тревожным бурчанием.
— Не волнуйтесь, молодой человек, я уже сунула в печь булочки. Вы и глазом моргнуть не успеете, а они уж будут готовы! — заботливо сказала Дора темноволосому пареньку. Слишком часто ей приходилось видеть это тоскливое выражение на лицах собственных внуков, чтобы сейчас она могла ошибиться. Мальчишки просто умирали с голоду. — Ну, пойду-ка я лучше на кухню, а то как бы у моих дурех суп не выкипел, — беспокойно проворчала она.
— Пожалуйста, проследите, чтобы моим горничным и Норе с Бетси непременно подали чай, — распорядилась Рея, заметив, что обе девушки вошли в комнату и неловко жмутся у дверей. — Ну, что же вы? Идите поближе как огню и согрейтесь как следует. Вы же обе дрожите, — заботливо вскричала Рея. Мейсон никогда не простит, если она допустит, чтобы его внучка простудилась. И в первый раз Рея почувствовала, какая это ответственность — иметь собственную прислугу.
— Мы просто приглядывали, как разгружают повозки, смотрели, чтобы все сундуки внесли в дом и разместили по комнатам, — объяснила Нора, страстно мечтая в эту минуту о том, как славно было бы оказаться в собственной узкой постели, в той же самой, которой она спала всю свою жизнь, свернувшись калачиком под теплым одеялом в замке Камаре. А этот суровый, неприветливый край уже изрядно ей наскучил.
