Он перевел дыхание. Похоже, все будет так, как мечтал капитан. И Алистер, все ещё удивляясь необыкновенной удаче Данте, которая, впрочем, была ему только на руку, направился вслед за ним к сводчатой галерее, ведущей ко входу в Мердрако.
— Пойдем, я хочу показать тебе Мердрако, — сказал Данте, сжимая в одной руке тонкие, обтянутые перчатками, пальчики жены и потянул её за собой. Подхватив другой рукой поводья, он провел её под аркой, а каменные драконы проводили их обоих холодным немигающим взглядом.
Через мгновение путешественники оказались в небольшом внутреннем дворике, где изящно изогнутая подъездная дорожка, окруженная с обеих сторон террасами некогда прекрасных садов, вела к просторному особняку, задняя часть которого опиралась на склон небольшого холма. Дворик сплошь зарос сорной травой, когда-то ровно подстриженные заботливым садовником изгороди из зеленого тиса и ароматного самшита теперь плотной завесой склонились над мощеными дорожками, а рододендроны и гортензии сверкали, будто яркие мазки, тут и там разбросанные художником по сочной зелени лужаек, окружавших просеку. Старые деревья купали свои ветки в прохладной воде каменных фонтанов, украшенных прихотливой резьбой. Пройдя под узкими сводами, путники вскоре оказались перед высокой каменной стеной, которая тянулась через весь двор, пока не упиралась в остроконечное здание, где некогда были конюшни. Они практически скрывали всю оставшуюся часть двора и другим концом примыкали к другой галерее, точной копии первой. С другой стороны двора, прямо напротив конюшен, высилось крыло дома, соединяясь в этом месте с каменной стеной, которая, таким образом, завершала каменное кольцо вокруг особняка.
Странное молчание овладело путниками, лишь только они ступили на прохладные каменные плиты дорожки, ведущей к дому. Шаги их, будто на кладбище, гулко отдавались в тишине, эхом отражаясь от каменных стен. Длинные стебли сорной травы, пробиваясь между каменными плитами, цеплялись за подол юбки Реи, а цоканье подков лошадей звоном отдавалось у неё в ушах. И она внезапно почувствовала страх, словно была непрошеной гостьей, вторгшейся в заколдованный замок.
Если Данте и был разочарован тем неприглядным зрелищем, которое являл унылый и заброшенный Мердрако, то он был достаточно горд, чтобы промолчать. Оглядев пустующие конюшни, он невозмутимо обронил, — Благодаря заботливости его светлости у нас вскоре будут отличные лошади. Хотелось бы только, чтобы парень, который присматривал всю дорогу за нашими лошадьми, остался у меня. Он неплохо знает свое дело.
— Так оно и есть, — подтвердила Рея, — Ведь ходить за лошадьми он начал под присмотром самого Баттерика. Он всегда учит на совесть и именно поэтому мы в свое время потеряли нескольких отличных конюхов. Их попросту переманили к себе другие хозяева, наши же соседи. К тому же я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что Баттерик именно для этого и приставил к нам юношу. Он прекрасно знал, что нам нужен не просто кто-то присматривать за лошадьми. В конце концов, он мог бы послать с нами кого угодно, даже обычного новичка Впрочем, может быть, ему просто захотелось, чтобы Клосон своими глазами увидел Мердрако и решил для себя, сможет ли он в будущем поладить с тобой.
— Поладит ли он со мной? — не веря своим ушам, переспросил Данте.
— Конечно. И то, что Баттерик отправил с нами лучшего из своих людей, говорит о многом, — задумчиво произнесла Рея, не сводя внимательного взгляда с конюшен.
— Да что ты, вот никогда бы не подумал!
— Дело в том, что если бы Баттерику не понравилось, как ты держишься в седле, или обращаешься со своим конем, он никогда не доверил тебе одного из своих людей. Да и моему отцу тоже не пришло бы в голову подарить тебе своих лошадей, если бы ты не понравился Баттерику, — терпеливо объяснила Рея пораженному Данте, который только в эту минуту осознал, в какой мере он зависел от мнения всемогущего Баттерика.
— Ну, тогда я не уверен, стоит ли Клосону вообще заходить на конюшню. Как бы ваш Баттерик не пришел в ужас, узнав, в каком они состоянии, — с притворным ужасом произнес Данте. Но за его веселым тоном крылась откровенная горечь.
— Вот здорово! Клянусь, наш Сондерс упал бы в обморок, если бы увидел ваш сад! — безмятежно объявил юный Робин.
— А кто такой Сондерс? — поинтересовался Данте, не в силах оторвать глаз от огромного особняка. От Реи не укрылось, как с каждой минутой росло его возбуждение.
— Он главный садовник в Камаре, — ответил Робин. — Видели бы вы, как он ломает руки, если кому-то придет в голову перелезть через клумбу с цветами!
— Ты преувеличиваешь, Робин, и все это прекрасно знают, — одернула его Рея, — В конце концов, он не разрешал этого только Шупити, да и то ты должен признать, что для этого у него были все основания.
— Что ещё за Шупити? — поинтересовался Конни.
— Это пони, на котором тогда ездил Робин, и к тому же весьма неумело, — сообщила Рея.
