– Я сделал все, что мог. Видимо, еще рано.
– Ты же знаешь, что ему нужно от меня. Ты точно знаешь. Скажи мне.
– Ему от всех нас нужно только одно, Фаина. И он этого с жадностью ищет.
– И что же это?
– Наша душа.
– А. Ну да. Разумеется.
– Он слишком очеловечился среди нас. Он ведет себя так, потому что людям свойственно себя так вести – не знать меры, когда речь идет об удовольствиях. Можно ли винить в грехах такого, как он? Все равно что винить черную дыру за то, что она поглощает свет. Это не имеет смысла. В конечном счете я не за этим сюда пришел.
– Серьезно?
– Да. Я шел пригласить тебя на нашу постановку.
– Тебя Ян подослал?
– Кто? А, нет, нет, это я сам. Честно. Мы вложили в это много сил. Хотелось бы, чтобы ты присутствовала.
– Только я? А остальные соседи?
– Фаина, ну ты же сама понимаешь. Я ведь пришел именно к тебе. Значит, в этом есть смысл. Если согласишься, я достану пригласительный.
– А когда?
– О, с датой мы тоже здорово устроили. Сам спектакль назначен на поздний вечер, а в полночь начнется нечто вроде старомодного бала-маскарада. Таким образом, все действо будет происходить с тридцатого апреля на первое мая. В Вальпургиеву ночь. Это Он придумал, и его идея привела всех в восторг.
– Это он умеет лучше всего. А он тоже там будет?
– Разумеется. Он идейный вдохновитель постановки и практически режиссер. Ты представить себе не можешь, как много поразительных, интересных вещей по нашей тематике он знает. Впрочем, тут нечему удивляться, ему положено. Представление обещает быть атмосферным и правдоподобным. Так ты придешь?
– Знаешь, мне надо подумать. Я тут вроде как пообещала себе избегать Яна всеми возможными способами.
– Как глупо, – хохотнул Кирилл. – Очень глупо и невозможно. Не занимайся чепухой. Не бойся. Он не желает тебе зла.
– Мне все равно, чего он желает. Главное, что чем дальше я от него, тем мне легче.
– Ты, верно, влюбилась в него. Как и многие здесь. И я тебя отлично понимаю.
– Не влюбилась. Но он заставляет меня сомневаться в своей адекватности.
– Так все и должно быть, – снисходительно улыбнулся юноша. – Позволь дать совет. Тебе лучше не злить его, он пока еще плохо контролирует себя, и оставить все попытки выяснить, кто он такой на самом деле, что ему от тебя нужно и тому подобное. Все ответы есть внутри тебя, ты давно об этом знаешь. Я только не понимаю, почему ты их игнорируешь.
– Так, – Фаина поднялась и уперла руки в боки, – хватит с меня на сегодня мистификаций и намеков. Пожалуйста, не приходи ко мне больше с такими разговорами. Я подумаю над твоим предложением, идет? А сейчас уходи. У меня еще есть незавершенные дела, а потом я ухожу.
– Я уйду, но надеюсь, наша дружба для тебя все еще что-то значит. Верь мне. Я не сумасшедший, и ты, кстати, тоже. – Кирилл поднялся и направился к двери. – Я хотел подготовить тебя, дружески помочь. С моментом
– Кирилл, ваш совместный розыгрыш затянулся. Я не хочу больше слышать об этом всем. Уходи.
Дверь за его спиной закрылась почти неслышно. Фаина вновь села на кровать, обхватила голову руками. Глубоко внутри себя она слышала, как лопаются швы наскоро сшитого полотнища и ткань оглушительно трещит. Ей захотелось выпить.
Наступил столь нежеланный первый рабочий день после нервного срыва и всего за ним последовавшего.
Фаина старалась не думать о том, какими взглядами ее встретят в офисе, как отреагируют на появление в слегка модифицированной после лечебницы версии, смогут ли относиться к ней как прежде, захотят ли общаться как с обычным человеком. После всего, что она устроила. И особенно после всего, что она о себе осознала.
Хотя могло быть и хуже. Порча имущества – не самое ужасное, на что способен человек со сдавшими нервами.
Фаина почти не помнила состояния, в котором крушила мебель, технику и документы, пугая коллег. Понимала ли она, что творит, была ли в состоянии представить последствия? Пряный гнев и пьянящее чувство свободы горячим коктейлем разлились по венам и управляли ею.
Не хотелось бы снова оказаться во власти подобного состояния, сбить которое удалось лишь сильной дозой успокоительного. Как она выглядела со стороны? Как вели себя сотрудники? Пытался ли кто-то остановить ее?
В голове – туман. Никаких ответов.
