– Была, не скрою… И хотела того, о чем ты говоришь.
– Ты отказал?
– Она же дитя!
– Кто был у тебя ночью?
– Этого я не могу сказать… У нас уговор, мы все держим в тайне.
– Не смей увиливать! Разрублю на части.
– Фиона, стой. Успокойся. Я не насильник, но я мужчина. Они сами ко мне приходят!
– ОНИ? И сколько же их?
– Честно сказать, я не столь тщеславен, чтобы считать… Но досадно то, что среди них нет тебя.
Она скривилась от грубой лести.
– Фиона, ты привлекательная девушка. Самая красивая в деревне. Смелая, бесстрашная и сильная. О, как я мечтал, что вместо них всех за мной будет ухаживать та, что даже не смотрит в мою сторону! Но ты слишком хороша для меня. Я тебя не достоин.
Ясперс попытался встать, но Фиона направила руку с топором в его сторону, и юноша осекся.
– Скажи мне одно: что ты не трогал эту девочку.
– Как ты могла заподозрить меня в такой гнусности!
– Скажи мне это. Скажи, Ясперс. Своим лживым ртом произнеси. Без уловок.
– Не трогал я ее. Хотя она и очень просила. Хотела, чтобы я стал ее первым мужчиной. Была уверена, что ей уже пора. Я на силу ее прогнал, хотя она пыталась… в общем, с хорошей сноровкой девчонка. Весьма упрямая. А у тебя, Фиона, есть ухажер?
– Если ты врешь, я об этом узнаю, – процедила она, вздохнула и отправилась в дом, где жила эта девочка.
Разбудила родителей и рассказала все, что видела и слышала, оставив на них последующие разбирательства. Девочка так сильно смутилась и совсем не выглядела жертвой, поэтому в душу Фионы закрались сомнения. Наверное, зря она его ударила, не разобравшись во всем для начала. Однако она и не думала извиняться. Вместо этого убедилась в том, что юноша не сбежал, и созвала совет, где доложила, что он уже достаточно здоров, чтобы совращать местных девиц.
Вполне естественно, что возмущенные жители отправились разбираться. Ясперс невинным ангелом посапывал на прежнем месте, что несколько удивило жителей. В ходе очной ставки ситуация вывернулась неожиданным образом.
Девочка ни в чем не признавалась (запугана им или боится, что взрослые узнают, будто это была ее затея), а историю с девушками, которые якобы посещают его по ночам, Ясперс выдумал, чтобы вызвать ревность Фионы. Она была рядом, когда он сказал это мужчинам прямым текстом, и те смутились, почувствовав себя свахами.
– Да он врет, я сама все слышала!
Отец верил дочери, но остальные отказались разбираться в сердечных делах молодой крови. Некоторые же, припомнив изначальную придирчивость Фионы и ее недоверие к гостю, и вовсе приняли его сторону, предположив, что девушка может наговаривать из вредности.
Фиона, что всегда была примером спокойного нрава и благоразумия, работала наравне со всеми и состояла в совете, по щелчку пальцев преобразилась в нервную ревнивицу, а ее благородная ярость лишь подливала масла в огонь.
– Если он совращает наших девушек, почему все они молчат?
– Откуда я знаю? Может, они влюбились в него.
– Вот прямо-таки все? До единой.
– Да вы видели, как они на него смотрят? В рот ему заглядывают!
– Фиона, не связывайся с ним.
– Отец, но я слышала! И видела, как девчонка убегала от него – растрепанная, в порванном платье!
– Тебя послушать, так ты только и делаешь, что ходишь рядом с хлевом, все видишь и все замечаешь, в отличие от других.
– Не стоит так говорить, – вступился отец, пока Фиона пыталась вернуть дар речи. – Она ходит на охоту на рассвете, а не бездельничает, и ее наблюдения могут быть совпадением.
– А могут быть выдумкой. Пусть эти двое сами разбираются между собой, кто кому нравится, а кто нет. Вот что я думаю. Это не дела совета.
– Правильно! Да! – запричитали вокруг.
– Раз уж на Ясперса пало такое подозрение, мы не должны это игнорировать. Мы больше не можем оставлять его с нашими дочерями, как бы ни выглядели его раны. Фиона больше всех прочих подозревает его, она не даст ему спуску и может постоять за себя. Пусть она за ним и приглядывает.
– Что скажешь, Фиона?
– А толку? Вы мне все равно не верите.
– Чтобы поверить, одного твоего слова недостаточно. Нужны доказательства. Ты больше всех хочешь его спровадить. Значит, в твоих интересах проследить, чтобы никто к нему не ходил и раны скорее затянулись.
– Если вы назначаете меня надсмотрщиком, я требую и соответствующих полномочий.
– Каких?
– Применение силы при нападении, сопротивлении или побеге.
– Фиона! Зачем мне на тебя нападать? – подал голос Ясперс, прежде внимательно слушавший.
– А зачем обманывать? Зачем устраивать этот цирк и делать из меня ревнивую дуру? Почем мне знать, что у тебя на уме.
– В общем, так. Фиона, раз уж ты, как говорится, единственная не попалась на его чары, тебе за ним и приглядывать. Окажи нам честь. Если он действительно на тебя нападет, в чем я сомневаюсь, можешь делать с ним все что хочешь, даже зарубить вот этим топориком. От лица совета разрешаю тебе. Ты согласна на такие условия?
Фиона смотрела в открытое лицо Ясперса, который и не думал возражать. Конечно, ведь возражение с его стороны вызовет недоверие. Он почти улыбался, как будто только что добился своего. Как будто все шло по его плану.
