Ей стало не по себе. Лучше бы она сразу ушла в свою комнату и не стала частью этой неловкой ситуации. Странные все эти ребята, даже страннее, чем она.
– А ты проверял?
Голос – чистый синий бархат, интонации дразнящие, но в то же время снисходительные. Будто бессмертный, уставший от жизни, просит убить себя, но знает, что это невозможно.
Напряжение достигло критической отметки. Скрипнул стул, словно кто-то откинулся на спинку, принимая вызов. Фаина удерживала себя, чтобы не повернуться. Как же глупо она сейчас выглядит со своей грязной посудой!
– Что же мне прикажешь, ножом тебя пырнуть?
– Попробуй.
Раздался нервный смешок, и вновь невозмутимое молчание Яна.
– Девушка, а не подадите мне нож?
– Эта подаст, – усмехнулся знакомый голос. – Держи карман шире.
Впервые говорит о ней, но к ней не обращается.
– Не хватало мне тут поножовщины, – спокойно ответила Фаина, стряхивая лишнюю влагу с посуды. – Как только уйду, хоть на шампурах сражайтесь.
Шутку оценили, но среди общего смеха недоставало лишь одного – лающего. Напряжение сошло на нет. Разговор вскоре вернулся в прежнее русло (все понимали, что так будет лучше), а Фаина ушла к себе, так и не дослушав, чем кончился спор о системе Станиславского. Видимо, товарищи Яна воспринимали его замашки как способ продемонстрировать разбухшее эго. Может, они и правы. Им виднее.
В комнате девушка схватила сосательную конфету и легла на кровать так, чтобы ступни оказались на подушке. Всегда удобнее думать, уставившись вверх и закинув ноги на что-нибудь. Это дарит чувство свободы и независимости от обстоятельств, будто… будто живешь счастливой жизнью и не желаешь ничего большего.
Случится ли когда-нибудь подобное и с нею?
Удивительно изменчив этот Ян. В компании друзей он без стеснения ведет себя как закадычный весельчак и к тому же провокатор. Но стоит ему оказаться с кем-то один на один из блока… Когда-то давно на парах по психологии им рассказывали, что у человека не может быть признаков сразу двух полярных темпераментов, например флегматика и холерика. А если такое и проявляется, это либо откровенное лицемерие, либо проблемы с психикой.
Стук в дверь заставил Фаину посмотреть на часы. Для Дениса рановато.
– Ну и кто там?
– Это я.
На пороге с виноватым видом показался Гена. Он был в одних шортах, но намерение принять душ выдавали еще и полотенце на плече, и ковш в руке. Фаина уже знала, что ему нужно.
– Слушай, Афина: дай-ка мне мыло!
– Долго сочинял?
– Или шампунь. В общем, что-нибудь такое. У меня кончилось.
– Ты хотел сказать не «кончилось», а «с прошлого раза так и не купил, свинья ленивая».
– Ну дай, пожалуйста, иначе я приду к тебе ночью грязный и лягу в постель…
– Достаточно. Убедил.
– Буду тебя обнимать. Прижиматься сзади своим потным вонючим… – злорадствовал Гена, сев на своего любимого конька.
– Ну все. Меня сейчас вырвет.
С преувеличенным негодованием Фаина протянула юноше мыло. Их обычная игра.
– Второе за этот месяц. Поразительная чистоплотность, учитывая то, как ты постоянно воняешь. Чего ухмыляешься? Думаешь, не понимаю, что пользуешься моей добротой?
– Но ты же не можешь мне отказать, верно?
Фаина промолчала, сжав губы, чтобы сдержать глупую улыбку.
– Пора мне переходить с мыла на что-то более существенное. – Гена нагло подмигнул и ущипнул Фаину за нос.
– Не дождешься, – отмахнулась та, шлепнув его по руке.
– Ну я пошел, пока очередь не набежала.
– Стой. – Девушка схватила его запястье и потянула на себя, прикрывая дверь. – Хотела у тебя спросить кое-что.
– Приду ли я сегодня ночью?
– Да нет же, хмырь озабоченный. Иди сюда.
Пришлось прижаться к нему, чтобы настроить на иной лад и перевести разговор в нужное русло. Странное дело, но Фаина часто обнималась с Геной без видимой причины. Когда подкатывала нужда или возникала неловкая ситуация, когда слова были лишними, – они касались друг друга, не задумываясь, как это выглядит со стороны. Точно так же можно приобнять брата или дядю. Вот только между Геной и Фаиной всегда сквозило нечто большее, нежели теплая дружба.
– Ну что тебе опять в голову такое взбрело? – спросил сосед, погладив девушку по волосам.
– Тебе не кажется, что у нашего новоиспеченного жильца слишком замысловатый темперамент?
– Х-хо! «Кажется». И не только мне. Видела бы ты, каким ласковым и нежным он бывает, когда общается с комендой, например. И не пахнет от него тем, чем он становится, когда всплывает к нам на этаж.
– Как ты думаешь, кем он притворяется: душой компании в своем кругу или угрюмым мизантропом среди соседей?
– Думаю, он притворяется
– В смысле? – Фаина даже испугалась, как это похоже на ее собственные ощущения о Яне. Иногда он казался чем-то инородным.
– По-моему, это очевидно. Если кто-то ведет себя радикально по-разному с различными людьми, это не человек вовсе, а хамелеон.
– Хамелеон… – с облегчением повторила Фаина и вспомнила читанный в школе рассказик Чехова с таким же названием. – Просто признай, что давать людям клички – не твое, и смирись с этим.
– Ну твоя же прижилась.
– Только ты так и считаешь.
