– Всех существующих богов, демонов, всех мифических существ и чудовищ придумало человеческое сознание, а материализовала память об этом, память, которая сквозь века не угасала благодаря текстовым и невербальным фиксациям. Поэтому мне (и таким, как я) так важна ваша культура. Я много изучал все придуманные человеком описания и изображения дьявола, Сатаны, демонов – все прошедшее сквозь века культуры и истории, все, что человечество держит в уме каждый день, и когда я видел эти картины, читал эти книги, я чувствовал себя как никогда живым и сильным. Я ощущал на себе созидательную мощь человеческой мысли, порожденной тысячелетия назад. Вера людей в то, что мы существуем, – фундамент нас как феномена. Если люди верят, что, скажем, чупакабра охотится на домашний скот, пьет его кровь, и годами наблюдают эти нападения, годами говорят об этом, пишут об этом, снимают об этом передачи или слагают легенды, неважно, как именно происходит подкрепление, – чупакабра начнет существовать, ведь ее образ насыщается самими людьми, обрастает подробностями и правдоподобием. То же самое и со всем остальным, включая меня.
Фаина в ошеломлении молчала.
Она предполагала, что услышит нечто, максимально несовпадающее с привычной картиной мира, но это… то, что она узнала, выбивало из проторенной колеи, как врезавшийся в спутник астероид, заставивший сойти с орбиты.
А ведь ей всегда казалось, что она не ходит по протоптанным тропкам. Нет, на самом деле именно этим она и занималась всю жизнь. Как и все остальные люди. Бродила по лесу вслепую. И даже теперь, увидев свет вдалеке, она не понимала, как к нему подобраться, как ухватиться, чтобы простой человеческой рукой объять луч, словно веревку, и взобраться по нему наверх.
Ее мозг, в агонии обрабатывающий так много новой информации, порождал лишь самые примитивные вопросы, за которые ей было стыдно. Но не озвучить их Фаина не могла.
– Получается, все, что мы видим, знаем и чувствуем, существует и не существует одновременно. Находится в двух состояниях сразу, прямо как…
– О да, у вас существует для этого свой научный термин и даже мысленный эксперимент, но на себя вы его почему-то не применяете, оставляя его в жестких рамках теоретической физики и атомного мира.
– Суперпозиция?
Ян не ответил, а Фаине потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.
– Этого камня – нет. Но при этом он – есть, потому что я думаю, что вижу его перед собой и чувствую его твердость, я просто… убедила себя, что камень здесь есть. Почему? Зачем мне это?
– Думаешь, ты одна его тут увидишь и даже почувствуешь? Все остальные люди этого мира, каждый из них увидит здесь этот камень. Почему? Потому что камни лежат на берегах. Потому что люди знают, как выглядят камни и какие у них параметры и свойства, знают также, где камням положено быть, а где их быть не может. Наконец, потому что однажды любой человек на земле видел камень. А остальное уже не имеет значения. Этот базовый архив слишком давно распакован, чтобы сбоить.
– Хорошо. Ладно. Я над этим подумаю, но зацикливаться не хочу. Вопросов еще много. Что насчет Библии?
– Написанное в Библии или иных священных писаниях – на девяносто процентов чушь, превращающая процессы, которым миллионы лет, в остросюжетный сериал с глупыми аллегориями и изобилием дидактики. Ошибка и тупик познания. Я много читал о том, как люди понимают добро и зло, Бога и дьявола. Могу сказать одно: и Бог, и Сатана – непостижимые ментальные, неантропоморфные сущности, как материя и антиматерия. Мысль и антимысль.
– Демон и дьявол – не одно и то же. Верно?
– Верно. Сатана не может прийти к людям, но очень хотел бы их понять и пожить среди них, он привязан к ним, как к детям. Ему интересны ваши наука, искусство, философия и религия. Все ваши формы познания и самовыражения. Интерес к этому всему питаю и я. Дьявол имеет легион сущностей, и лишь малая его часть может просочиться в земной мир. Я – одна из его многочисленных граней, теней, частей и оболочек. Лишь блеск его черных глаз и краткий шорох его кожи, вот кто я такой. Мы все – его крошечные частицы, наделенные крупицей его власти и могущества. Ему запрещено бывать в этом мире. Запрет этот очень старый. Мы даже не помним, придуман ли он людьми или сформировался впоследствии.
– Таких, как ты… подобных ему, много?
– Очень. И все мы почти как люди, с разными характерами и индивидуальностями.
– Хорошо, что я встретила именно тебя…
Ян печально усмехнулся, но спорить не стал, хотя мог бы и возразить. Другой демон мог выбрать иное место, чтобы обосноваться, мог не заметить уникальность Фаины или же обойтись с ней не так жестоко. Если бы вообще встретил ее.
