– Ты ожидаешь, что я скажу: в результате Большого взрыва? Или что ее создал какой-нибудь выдуманный вами бог? Или же вы сами?
– Не знаю. Мне всегда казалось, что она да и все мы – результат неудачного, а потому заброшенного эксперимента… Впрочем, это не отменяет вопроса о том, кто создал экспериментаторов, и так далее и так далее.
Тут она вспомнила о своих долгих беседах с Браль и усмехнулась:
– Я ведь больна, да? Психически нездорова. Вот на что намекала Инесса Дмитриевна. Вот что она имела в виду, когда говорила, что я буквально
Ян не сдержал улыбки и тепло приобнял девушку, чтобы услышанное не обидело ее.
– Может, ты и нашла параллель между созидательной мощью коллективного разума и тем локальным, личным опытом, что рассказывала тебе врач, но, поверь, ты – самый адекватный и морально крепкий человек из всех, что встретились мне в этот визит. Если твой разум болен, тебе это только на пользу. Твои мыслительные процессы отличаются от общепринятых, то есть ты способна на большее, нежели люди, мыслящие стандартно.
Ты потенциально выпадаешь из заданной системы координат. Паранойя позволила тебе раньше всех заподозрить неприятного соседа и ментально оградиться от него, напитаться к нему презрением и недоверием, а нестандартное восприятие реальности помогло не сойти с ума, когда любой другой давно бы свихнулся от страха и неприятия происходящего. Более того, твоя внутренняя сила, решимость и склонность к неподчинению дали возможность сопротивляться мне с твердым напором, почти равным моему собственному.
Поэтому ты все еще жива, Фаина. Поэтому я не сумел тебя уничтожить, как бы ни старался раздавить твою железную волю. Но теперь ты прекрасно знаешь, кто я такой, ты веришь в это. Понимаешь, к чему я клоню? Своей верой ты подкрепляешь мою силу, и перенос сюда ничего не изменит, как бы мне этого ни хотелось. Ты веришь, что я существую. И этого достаточно, чтобы мое «излучение» продолжило разрушать тебя.
– Когда ты уйдешь, то отправишься в ад или в какое-то иное место? Как можно туда попасть?
– Тебе незачем знать это, – отрезал Янхъялла.
– Почему? Я хочу знать все.
– Я не для того пытаюсь облегчить твою участь и спасти тебя, чтобы потом вечность наблюдать за тем, как ты страдаешь. Не вздумай что-то с собой сделать. Я тебе этого не прощу.
– Например, покончить с собой? – уточнила девушка, нахмурившись.
Ян уже и сам понял, что сболтнул лишнего, потеряв контроль над эмоциями. Совсем как человек… Суицид. Ну, конечно! Вот что требуется, чтобы снова попасть к нему. Всего лишь. Цена небольшая. На это она способна. На это ей хватит духа.
– Фаина, даже не вздумай… – умоляюще начал Ян, но девушка перебила его.
– А стоит ли чего-то человеческая жизнь? Жизнь младенца? Ребенка? Взрослого? Праведного и убийцы? Равноценны ли они? Зачем они нам? Нам дают их без согласия и забирают без спроса. Не лучше ли сделать все самому?
– Каждый день, каждую минуту умирают тысячи людей по всей планете. Люди абстрагируются от этого, потому что иначе поймут: смерть – это просто щелчок, короткий миг, нелепо завершающий долгий и наполненный событиями путь. Вы слишком боитесь смерти, чтобы принять ее простой факт. Вы обрядили смерть в одежды из мифов и легенд, вы нацепили на нее сотни побрякушек, обрядов и приме́т, лишь бы отдалить то, что все равно настигнет. Избежать того, чего не избежит никто из вас.
Все, что делают люди в течение жизни, они делают лишь для того, чтобы чувствовать себя живыми, чтобы напомнить себе о том, как далеко они от смерти. Увы… что бы люди ни делали, каждый из них на одинаковой дистанции от финала. Срок значения не имеет. Времени вообще не существует. Нет разницы между младенцем и стариком. Все жизни равны между собой, ведь одинаково ничего не стоят. Оборвать жизнь проще простого, и смысл в ней есть до тех пор, пока она не прервется. Со смертью стирается и само понятие смысла.
– А что наступает после смерти? Что остается?
– Я не могу тебе этого поведать, ведь я не умирал. Хоть ты и пыталась меня убить. Мои знания не настолько обширны, как ты полагаешь.
– Ты бессмертен?
– Я задуман таким, и пока люди верят в это, да.
– Но разве идея бессмертия не так же сложна, как идея бесконечности Вселенной? Почему бессмертие есть, а бесконечности положено оставаться лишь в мире идей, вычерпываясь небольшими ложками наших полетов в космос?
– Потому что за все время, что человек существует, он боялся смерти, и мысль о том, что, возможно, есть способ не умереть, муссируется уже давно. Люди веками думали о бессмертии, писали о нем, наделяли бессмертием выдуманных существ, мечтали о бессмертии и пытались найти пути его обретения. Это принципиально разные понятия, хотя, как ты сказала, смысл у них схожий.
– И убить тебя невозможно? Если я поверю, что могу утопить тебя, я смогу это осуществить?
