Фаина молча наблюдала за слабым прямоугольником света на полу, пока тот не рассеялся, потому что на улице окончательно стемнело. За это время она несколько раз услышала неразборчивые фразы из-за закрытой двери, ведущей в очевидно больничные коридоры.
Ей так хотелось, чтобы кто-нибудь вошел в палату и увидел ее, пока она еще в сознании, ведь сама она была не в силах подать признаки жизни, кроме моргания. Но, видимо, у медперсонала и без нее было слишком много забот. Фаина не хотела никого будить, пока полностью не придет в себя и хоть что-нибудь не вспомнит.
В безуспешных схватках с собственной разбитой вдребезги памятью она вновь уснула.
Сложно было разобраться, что из доступных обрывков не выдумка, – ничто не казалось достаточно убедительным, чтобы происходить в недалеком прошлом. А пульсирующая боль под переносицей наводила на мысль, словно ей запретили вспоминать что-то очень важное. Самое главное утеряно по чьей-то воле.
Получится ли у нее восстановить это? Ладно. Сейчас нужно поспать, а то сил совсем нет. Дальше будет ясно.
Проснулась она от шума: соседи по палате играли в шашки, даже не стараясь вести себя тише, словно были уверены, что ее это не разбудит. В помещении было уже гораздо светлее, чем в прошлый раз. Раздвинутые шторки пропускали яркий столб света, в нем плавали четко различимые пылинки. С непривычки хотелось зажмуриться, но Фаина решила рассмотреть соседей – живые якоря, способные вернуть ее в обычную жизнь.
Они водрузили шахматную доску на тумбочку между койками, предварительно составив на пол поднос с пустыми тарелками, бутылочки с водой и какие-то пакеты, и расположились напротив друг друга в позе лотоса, обмотавшись одеялами.
Тут Фаина поняла, что в помещении прохладно. «Утро?» – подумала она, наблюдая, как женщина под сорок играет в шашки с худым подростком лет пятнадцати, и оба так увлечены, что не обращают на нее ни малейшего внимания.
Словно с ними в палате больше никого нет.
Стало даже обидно, как становится, когда перед тобой не открываются автоматические двери, датчики которых решили тебя проигнорировать.
Датчики. Проигнорировать. Боль.
Кажется, пациентка выигрывала, а подросток злился, но пытался держаться молодцом. Наверное, уже не в первый раз терпит такое ужасное в глазах подрастающего мужчины унижение, как проигрыш взрослой женщине.
Фаине вспомнилось, как много лет назад она играла в шашки с отцом, а вот в шахматы так и не научилась – слишком много правил, следовать которым ей не хотелось. Отец… как же он выглядит? Когда она в последний раз видела его, разговаривала с ним?
Не вспомнить.
Ее мучил вопрос, почему эти двое ведут себя так, словно в паре метров от них нет спящего человека. Которому, возможно, нужен нормальный отдых. Шутят, смеются, спорят, роняют шашки на пол, гремят доской, которая норовит съехать на бок и опрокинуться, уничтожив все шансы довести партию до конца в первозданном виде.
Ком в горле вынудил прокашляться.
Женщина и мальчик так испугались, что подпрыгнули на своих местах, словно коты, наткнувшись на огурец за спиной, и уронили наконец треклятую доску, сразу же забыв о ней. От изумления они не двигались с места, пока последняя шашечка не закатилась под кровать, где и завалилась набок, завершив какофонию. Испуганные взоры пиявками присосались к Фаине, и она не знала, что можно сказать в этой ситуации: поздороваться, извиниться? Представиться?
– Добрый день, – сказала она и не узнала свой голос, таким охрипшим он был, словно она уже очень давно ни с кем не говорила и почти потеряла эту способность.
Игроки переглянулись, затем настороженно встали со своих мест и подошли к ее постели, позабыв обуться.
– Утро, – поправил мальчик ломающимся голосом.
– Не поняла? – переспросила девушка, разглядывая его интересное лицо, еще наполовину детское, но уже и наполовину мужское.
– Сейчас еще утро, – коротко объяснил он, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Фаина посмотрела на окно. Она только что пришла в себя, часов у нее нет, так что откуда бы ей знать это?
– Вас, кажется, Фаиной зовут? – спросила женщина.
– Да. А вас?
– Меня – Наталья Григорьевна, а этого юного сорванца – Костик.
– Привет. – Костик поднял длинную костлявую руку к лицу, растопырил пальцы и помахал.
– Привет.
– Как вы себя чувствуете?
– Пропущенной через мясорубку, – призналась Фаина.
– Неудивительно. – Женщина рассматривала девушку с нескрываемым интересом, словно диковинный экспонат. – Костик, ну-ка сбегай за Соней. Покажем ей это… удивительное обстоятельство.
Мальчик без вопросов потопал на поиски некой Сони, а Фаина переспросила:
– Обстоятельство? Это вы обо мне?
– Конечно, о вас.
– Не совсем понимаю. Где я? Что со мной?
– В больнице, как видите. – Наталья Григорьевна присела на край ее кровати и серьезно нахмурилась. – Помните что-нибудь?
– Ну… имя свое помню. А почему оказалась здесь – нет. Можете посмотреть, что за лекарство мне капают? Будьте добры.
– Мне не нужно смотреть, я и так знаю. Вам капают раствор инсулина, глюкозы и хлорида калия.
– Зачем?
– Фаина, у вас случился…
– Так, что у нас тут происходит?
