Фаина всегда была к нему неравнодушна. Плитка этой прелести могла вывести ее из душевного равновесия, заставить забыть о диете, болезни, подарить истинное счастье. Пусть и на время. Но разве не в этом смысл любого счастья – в его краткости на фоне бесконечных пучин ненависти к себе и к жизни?
Девушка увлеченно перевернула страницу и отпила из кружки. Все бы ничего, вот только снова обожгла язык. Торопилась ощутить то, что напоминает о детстве, – полный рот сладостей плавится от горячего крепкого напитка, и тебе хорошо настолько, что остается зажмуриться.
Но Фаина быстро расправилась с шоколадкой не только поэтому. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел, как она вновь вредит себе, отклоняясь от наставлений врача. В блоке уже знали о ее болезни и симптомах, время от времени напоминающих о себе.
Соседи за ней приглядывали, порой слишком пристально. Даже усталость и плохое настроение принимали всерьез, отправляя пить лекарства и отдыхать. Не знал о диабете разве что Ян – но ему было плевать на все, кроме собственных увеселений.
А вот если бы на кухню в момент грехопадения зашел Гена или Кирилл, Фаине бы не поздоровилось. Она спрятала смятую упаковку и фольгу поглубже в помойное ведро, присыпала мусором. Заметить не должны.
В ближайший час появится Мила. Еще одна причина избавиться от улик. Подруга так усердно промывала Фаине мозги по поводу здорового питания, что проще было делать вид, будто слушаешься ее, чем противостоять напористой опеке. Всегда легче притворяться, словно мнение окружающих что-то значит для тебя. Но поступать по-своему.
Прежде Мила никогда о ней так не беспокоилась. Даже когда случилась та страшная ангина. В те две недели казалось, что и правда висишь на волосок от смерти. Когда ночью просыпаешься от удушения, потому что в горле отек, когда не можешь ни спать, ни есть от ужасной боли, которой нет конца, сложно представить, что впереди тебя ждет прежняя жизнь.
А сейчас подруга готова таблетки пересчитывать, дабы выяснить, все ли из них приняла Фаина и в нужное ли время. Неужели и правда происходит что-то очень серьезное? Почему же она не чувствует себя на краю гибели? Эта болезнь обосновалась в ней и разрастается невидимо глазу. Если ангина ни на миг не прекращала мучить тело, то диабет делает это изредка, весьма избирательно, как хитроумный садист в маскировочном костюме.
Фаина всегда наплевательски относилась к телу – оболочка из мяса и крови не заслуживает большого внимания. Так все и было, пока эта оболочка не стала давать серьезные сбои. А хотелось хотя бы до тридцати не волноваться о последствиях.
Теперь приходилось лечиться, стараясь соблюдать диету. Но пару раз в неделю она обязательно теряла контроль и компульсивно объедалась небольшой дозой углеводной глюкозы втайне от всех. Отказать себе в эйфории было выше ее сил. Чем крепче опутывала болезнь, тем ярче проявлялось пристрастие ко всему, что ей способствует.
Замкнутый круг.
А еще этот Ян… Каждое воспоминание о нем мучительно, словно жажда. Каждая мысль о нем превращает в засушенный ад и без того безрадостное существование.
За что он появился здесь, за что эта кара обрушилась на ее голову? Она сходит с ума. Иначе происходящее не объяснить. Но вот вопрос на миллион – что доконает ее быстрее: диабет или сумасшествие?
Размышляя об этом, Фаина упустила нить повествования, механически пробежав глазами целую страницу и не уловив смысла. Она нахмурилась и отложила книгу. Нужно сделать еще чая. Его запах успокаивает, помогает думать. Пусть даже думать над тем, что хотелось бы забыть.
Этажом ниже на лестничном пролете местный музыкант терзал струны, исполняя лучшие хиты Джонни Кэша в своей «грязной» манере. На кухню четвертого этажа доносились лишь самые звучные аккорды, но и по ним можно было узнать мелодию.
Фаине представлялось, будто парень курит и смотрит из-под полей широкой ковбойской шляпы – вдаль на красный шар уходящего солнца… Захотелось посмотреть какой-нибудь фильм подобной тематики. «Хороший, плохой, злой»? Опять что-то про Яна.
Внезапно раздался шум, рассеявший иллюзию, и в помещение вбежала Наташа. Прикрывая ладонью запрокинутое лицо, она ринулась к ближайшей раковине и включила воду во весь напор. Фаина не успела понять, что произошло, пока соседка коротко не обернулась. Нос и губы – в крови. Неужели новый ухажер все-таки припоймал ее? Может, хотя бы теперь перестанет ломиться в двери по ночам.
– Что случилось? Наташ? – Фаина подошла к ней, чувствуя себя неловко. Не знала, чем тут можно помочь.
– Да понятия не имею. – Голос девушки был ровным и спокойным. Значит, ничего
– То есть тебя никто не ударил?
Наташа посмотрела на соседку, искренне вскинув брови.
– Что ты имеешь в виду? Кому и зачем меня бить?
– Ну… даже не знаю. – Фаина пожала плечами. Тон ее намекал на то, что обе они прекрасно знают, кто это мог быть и зачем.
– Говорю же: просто пошла кровь.
Наташа выпрямилась, вытирая лицо полотенцем, и добавила:
